С тех пор как боевой пыл у нее в душе угас, она отчаянно боролась, пытаясь держать себя в руках и сохранять контроль над событиями. Поначалу ее мысли были затуманены потрясением — потрясением от внезапной засады, от гибели спутников, с которыми она столько дней провела бок о бок, от немыслимой мощи ящеродемона и того, что ее Слово Силы на него не подействовало. При этом ей пришлось разговаривать лицом к лицу с Соломоновыми демонами, скрывая свой страх перед ними. Это было непросто, но она преуспела. Она выжила. И теперь, глядя на демона, она вдруг испытала прилив отчаянной надежды. Она жива, впереди ее миссия! Мало того что ей удалось избежать гибели — Соломоновы слуги доставят ее прямиком к царю! А ведь всего через две ночи должно состояться нападение на Саву. Любой выигрыш во времени может оказаться спасительным…
Демон отошел в сторону и расхаживал взад-вперед, поглядывая на небо. Вроде бы он довольно разговорчив, несмотря на свою гордость и обидчивость. Может быть, стоит поболтать с ним еще немного. Будучи рабом Соломона, он должен много знать о царе, о его привычках, его дворце и, возможно, даже о Кольце.
Она решительно дернула повод. Верблюд подогнул передние ноги и наклонился вперед, опустившись на колени на песок. Потом подогнул задние ноги. Теперь он лежал; Ашмира спрыгнула с седла и мягко приземлилась. Мельком оглядела свой опаленный дорожный плащ, разгладила его и, не выпуская из рук кожаной котомки, направилась к демону.
Крылатый юноша задумался. Ослепительно-белые крылья блестели на солнце. Ашмира на миг обратила внимание на его неподвижность и меланхоличное выражение спокойного лица. Интересно, что он видит перед собой? Она с раздражением обнаружила, что руки у нее по-прежнему дрожат.
Когда она приблизилась, демон взглянул в ее сторону.
— Ну что, надеюсь, ты придумала для меня несколько подходящих эпитетов? Рекомендую такие слова, как «грозный», «самоотверженный» и «повергающий в трепет», очень неплохо звучит.
— Я хотела с тобой поговорить, — ответила Ашмира.
Черные брови вскинулись домиком.
— Поговорить? Зачем?
— Ну, — начала она, — не так уж часто доводится беседовать с таким благородным духом, как ты, тем более что ты спас мне жизнь. Разумеется, я не раз слышала о могущественных существах, которые строят башни за одну ночь или приносят дождь истомленным засухой землям. Но я даже не думала, что мне самой представится случай побеседовать со столь возвышенным и прекрасным созданием, которое… — Она осеклась: юноша ехидно ухмылялся. — В чем дело?
— «Благородному духу» кажется, что тебе что-то нужно. Что именно?
— Я надеялась, что ты, в мудрости своей…
— Брось! — сказал демон. Его черные глаза сверкнули. — Ты ведь имеешь дело не с каким-нибудь недоделанным бесом. Я — джинн, и весьма прославленный. Джинн, который возводил для Гильгамеша стены Урука, и стены Карнака — для Рамзеса, и еще множество стен для других хозяев, чьи имена ныне забыты. Соломон Великий на самом деле — лишь последний из длинной череды знаменитых царей, что полагались на мои услуги. Короче, о жрица из далекого Химьяра, — продолжал крылатый юноша, — я о себе и без того достаточно высокого мнения, тебе вовсе ни к чему мне льстить.
Ашмира почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Она невольно стиснула кулаки.
— Ну, просто надо было разобраться, что к чему, — сказал джинн. Он подмигнул ей и небрежно привалился к скале. — Ладно, так чего же ты хочешь?
Ашмира поразмыслила.
— Расскажи мне о Кольце! — сказала она.
Джинн вздрогнул. Его локоть соскользнул со скалы, и он едва не свалился вниз. Он встряхнул крылья, шумно шурша перьями, и уставился на нее.
— Чего-чего?
— Понимаешь, — бесхитростно объяснила Ашмира, — я еще никогда не бывала в Иерусалиме, а о великом царе Соломоне рассказывают столько чудесных историй! Я просто подумала, что раз ты столь известен и столь опытен и раз уж Соломон так на тебя полагается, то ты, наверное, можешь мне рассказать об этом побольше.
Джинн покачал головой.
— Снова лесть! Я же тебе говорю… — Он запнулся. — Или это был сарказм?
— Да нет, что ты! Конечно нет!
— Как бы то ни было, — проворчал юноша, — не надо мне тут ни лести, ни сарказма, а не то, смотри, я таки одобрю идейку Факварла!
— А что? — спросила Ашмира. — Что это была за идейка?
— Тебе лучше не знать. Так вот, что до того предмета, о котором ты упоминала, я понимаю, что ты всего лишь простодушная девочка из аравийского захолустья, но даже там ты, должно быть, слышала… — Он опасливо огляделся. — Короче, тут, в Израиле, о некоторых вещах лучше не говорить во всеуслышание, а лучше и вообще о них не говорить.
— Ты как будто боишься? — улыбнулась Ашмира.
— Ничего подобного! Я просто осторожен. — Крылатый юноша, похоже, почувствовал себя не в своей тарелке и, нахмурившись, посмотрел в густо-синее небо. — Ну куда же запропастился этот Хаба? Давно бы уже прилетел. Может, этот дурень Факварл заблудился?
— Если второго джинна зовут Факварл, — небрежно сказала Ашмира, — то тебя, значит…
— Э нет, извини! — Джинн решительно вскинул руку. — Этого я тебе сказать не могу! Имена — дело серьезное, их важно иметь и опасно терять. Их нельзя произносить вслух направо и налево, ни джиннам, ни людям, ведь они — наша главная тайна. Своим именем был я сотворен много веков тому назад, и тот, кто его узнает, получит возможность держать меня в рабстве. Некоторые волшебники тратят немало усилий на то, чтобы заполучить подобные знания, — изучают древние тексты, расшифровывают шумерскую клинопись, рискуют жизнью в магическом круге, чтобы подчинить себе таких духов, как я! Те, кто владеет моим именем, держат меня в цепях, принуждают творить жестокости, и это продолжается уже две тысячи лет. Так что, надеюсь, ты понимаешь, о дева Аравии, отчего я стремлюсь хранить свое имя в тайне от новых знакомых. Не спрашивай же меня более, ибо знание это запретно, сокрыто и запечатано!
— То есть тебя зовут не Бартимеус? — уточнила Ашмира.
Воцарилось молчание. Джинн прокашлялся.
— Извини, что?
— Бартимеус. Так тебя называл твой друг, Факварл.
Джинн выругался сквозь зубы.
— Ну, другом я бы его не назвал. Идиот! Надо ж было додуматься устроить скандал на людях…
— Ну, ты ведь тоже все время называешь его по имени! — заметила Ашмира. — Кроме того, мне нужно знать твое имя, чтобы замолвить за тебя словечко перед хозяином.
Джинн поморщился.
— Ну да, наверное… Ладно, теперь моя очередь задавать вопросы, — сказал он. — Как насчет тебя? Как твое имя?
— Меня зовут Кирина, — ответила Ашмира.
— Кирина… — недоверчиво повторил джинн. — Понятно…
— Я жрица из Химьяра.
— Ну да, об этом ты все время твердила. Ладно, «Кирина», и почему же тебя так интересуют опасные вещи вроде неких золотых безделушек, которые мы обсуждать не будем? И что за «важная миссия», которая привела тебя в Иерусалим?
Ашмира покачала головой.
— Этого я открыть не могу. Царица запретила мне обсуждать это с кем бы то ни было помимо самого Соломона, и я дала в том священный обет.
— Ой какие мы вдруг стали хорошие и правильные, — кисло сказал демон. Он окинул ее взглядом. — Странно, что ваша царица отправила с таким важным делом одинокую девушку… Впрочем, на то она и царица. У них бывают самые странные идеи. Слышала бы ты Нефертити, когда ей, бывало, взбредет в голову какая-нибудь прихоть! Ага, — продолжал он с рассеянным видом. — Химьяр, значит… Никогда там не бывал. Славная страна?
Ашмира сама отродясь не бывала в Химьяре и ничего о нем не знала.
— Да, очень!
— Небось, горы там высокие?
— Да.
— Реки, пустыни и все такое.
— Да, всего хватает.
— И города?
— Да, есть несколько.
— В том числе скальный город Зафар, выдолбленный прямо в утесах? — продолжал демон. — Это ведь в Химьяре? Или я путаю?