Вакар подобрал оброненный меч, вложил в ножны и, крадучись подошел к лестнице. Одной ступеньки не хватало, а стойку расщепила крабья клешня. Вакар с сомнением осмотрел лестницу, а затем вернулся к саркофагу за телом Ничока.
Принц взвалил колдуна на плечо, шатаясь, приблизился к лестнице и полез вверх. Слабая стойка зловеще затрещала под весом двух человек и начала прогибаться. А вдруг лестница сейчас сломается и Вакар останется в этом подвале в обществе краба и без всякой надежды на спасение?
Однако принц упорно лез вверх. Когда уже казалось, что лестница вот-вот развалится, послышался голос Фуала:
– Держись, господин, я его вытащу.
Фуал наклонился и схватил Ничока. Господин и слуга поднатужились и, громко кряхтя, протащили колдуна через люк. Вакар очень торопился, но, выбравшись наверх, сел на край люка и свесил ноги.
– Погоди-ка.
Он сидел, переводя дух, а Фуал в ужасе шептал:
– Господин, давай поспешим, тварь все еще рыщет... Когда на тебя напал краб, я думал, ты уже покойник, и даже отвернулся – не было сил смотреть. А когда заглянул снова, ты уже ставил лестницу.
Вакар бросил взгляд в подвал. Хоть он и не был сентиментален, ему стало чуточку жаль краба, затаившегося во тьме и напрасно ожидающего помощи от хозяина.
Через несколько минут владения Ничока остались позади. Беглецы возвращались тем же путем – сначала по подземному ходу, а затем по лабиринту городских улиц. Шатаясь, они несли Ничока, точно пьяного с вечеринки, – закинув его руки себе за на плечи. Вакар хромал – он сильно ушибся при падении со спины краба. При этом они орали залихватскую песню лорских пьянчуг:
Кертеван склонился над грудой пожелтевших свитков, разворачивая их один за другим и водя по вереницам загадочных иероглифов длинным ногтем. Вакар и Фуал с трудом поднялись по лестнице, внесли в гостиную Ничока и опустили на пол.
– Вот, пожалуйста, – объявил Вакар.
Кертеван слегка приподнял тяжелые веки.
– Отлично.
Фуал подошел к суме Вакара – проверить, все ли на месте. Под презрительным взглядом некроманта он вынул золотые кольца и серебряные слитки, медные топорики и брусочки и кулечки пряностей. Для облегчения подсчета он разложил все это аккуратными рядами на стуле.
– Ну так что же, господин маг? – поинтересовался Вакар. – Чего больше всего на свете страшатся боги?
Куртезан свернул манускрипты и бросил их в сундук, что стоял подле его табурета, поднял голову и сказал:
– Больше всего на свете боги боятся Кольца Тритона.
– А что это такое?
– Кольцо, которое носят на пальце. Оно вырезано из странного серого металла – не олова, не серебра и не свинца. Но почему его опасаются боги, я тебе сказать не могу. Сейчас кольцо на пальце Ксименона, короля тритонов. Ты найдешь его на острове Мене посреди озера Тритон в стране Тритония, которая лежит к югу от Тринаксийского моря. Теперь, когда ты получил все необходимые сведения, я прошу тебя удалиться, поскольку мне предстоит трудное колдовство.
Вакар выслушал эту речь и не поверил собственным ушам.
– Ты хочешь сказать... что у тебя этой вещи нет?
– Разумеется, у меня ее нет. Все, ступай.
– Да будь я проклят навек! В жизни не встречал такого наглого мошенника...
– Довольно, молодой человек! Я не терплю оскорблений, к тому же я тебя не обманывал. Вспомни нашу беседу – в награду за твою услугу я не обещал ничего определенного. Ты сказал, что ищешь одну вещь; прекрасно, я сделал все возможное, чтобы ты узнал, где она находится и что из себя представляет.
Колдун был прав, но это никоим образом не умерило гнева Вакара. К его лицу прилила кровь, и он вскричал:
– Да как ты смеешь, прохвост?! Ты спрашивал, сколько я готов заплатить за саму вещь! И если ты...
– Молчать! Убирайся!
– Только после того, как вытрясу из тебя награду за мою работу!
Вакар потянулся за мечом и шагнул к Кертевану, но колдун лишь широко раскрыл глаза и встретился взглядом с Вакаром.
– Ты не можешь пошевелиться, – тихо произнес некромант, – Ты прирос к месту...
К ужасу своему Вакар обнаружил, что, приближаясь к колдуну, встречает все большее сопротивление, будто вязнет в меду. Рванувшись изо всех сил, он сумел лишь сделать один-единственный шаг и вытянуть меч из ножен на несколько дюймов. Глаза его вылезли из орбит, а мышцы дрожали от напряжения. Краем глаза принц заметил скорчившегося над вещами Фуала. Слуга застыл с изумленным выражением лица, по-идиотски разинув рот, – словно на него тоже подействовали чары. Но колдуну было нелегко удерживать Вакара.
– Слабаком тебя не назовешь, – проворчал Кертеван, – но пойми, ты мне не соперник. Постой-ка спокойно, я все приготовлю к твоему уходу.
Кертеван протянул руку и бросил в кадильницу на треножнике щепотку порошка; повалил дым. Колдун неторопливо нагнулся, подобрал посох и начертил им на полу геометрическую фигуру, а затем заговорил на незнакомом Вакару языке.
Принц рвался вперед, как пес с цепи. По его лбу бежал пот, к щекам прилила кровь, зубы блестели в свирепом оскале. Могучим усилием он продвинул правую ногу на дюйм вперед и еще на ширину пальца вытащил клинок из ножен. Только и всего. Он не мог даже голову повернуть, и язык ему не подчинялся.