Потом барка короля развернулась и взяла курс на Мене. Вакар заметил на поверхности озера Тритон несколько движущихся темных пятен – крокодилы плыли к месту крушения. Вакара мучила совесть: как ни крути, из-за него погибло множество простых амазонок, возможно не желавших ему зла. Он не любил убивать женщин. Оставалось лишь утешиться мыслью, что все они, наверное, были такими же вероломными, как и их королева. Вдобавок у принца не было другого выхода.
От слабости, побоев и пережитого страха Вакар Зу едва держался на ногах, но уже продумывал следующий шаг. Кольцо Тритона бесследно исчезло в брюхе крокодила, но материал, из которого оно было изготовлено, а именно упавшая звезда (что бы она из себя ни представляла), хранился на юге, у властителя страны Белем. Если из этого металла сделали одно кольцо, то можно сделать и другое.
Нужно забрать у тритонов свои пожитки и убираться отсюда, не дожидаясь обвинения в убийстве короля Ксименона со всеми вытекающими отсюда последствиями.
– Этот прохвост обвел тритонов вокруг пальца и теперь едет вместе со слугой на юг, к Белему, – сообщил Дракс. – По известным вам причинам я не могу предугадывать события, которые произойдут в окрестностях Найовата, но боюсь, что Вакар Зу способен завладеть Тахахом.
Боги задрожали.
– Необходимо предупредить короля Авоккаса и настроить его против этого человека, иначе будет слишком поздно, – клокоча обратился к Иммуту, богу недр Белема, кальмароголовый Энтигма. – Кузен, ты об этом позаботишься?
Глаза Дракса метали молнии.
– Мне кажется, мы слишком часто предупреждали не тех людей. – Дракс обвел злобным взглядом пусадских богов. – А может, кто-то из вас нашептывал Вакару о грозящих ему опасностях?
Лир, Окма и остальные боги стойко выдержали этот взгляд...
А тем временем Вакар из Лорска скакал по живописному краю южнее озера Тритон.
Господин и слуга пересекли широкие травянистые равнины, где паслись огромные стада газелей, антилоп, буйволов, страусов, зебр, слонов и прочей живности. Затем они обогнули озеро Ташорин, где на мелководье крокодилы подстерегали добычу, а гиппопотамы ревели, вздымая фонтаны брызг. Наконец они въехали в темное ущелье, пронизывающее горную гряду, за которой лежало королевство Белем.
Несколько дней после того, как тритоны отпустили Вакара, он пребывал в отвратительном настроении. Лишь изредка принц открывал рот, чтобы рыкнуть на Фуала, а в душе занимался самобичеванием. Спина заживала, но Вакару не давали покоя мысли, что его опозорили, обошлись с ним, как с ничтожным рабом.
Когда окружающий пейзаж сменился на более мрачный, Вакар приободрился.
– Нам повезло, – обратился он к своему слуге. – Мы довольно легко отделались от этого подлого народа. Знаешь Фуал, мне пришло в голову, что тебе, наверно, тоже не сладко, когда с тобой обращаются подобным образом.
– Разумеется, мой господин.
– По правде говоря, я просто никогда не думал об этом. Ты должен меня ненавидеть, ведь я иногда тебя бил. Признайся, ты меня ненавидишь?
– Нет, хозяин, хотя порой ты бываешь излишне строг. Но ты не самый жестокий господин, большинству рабов живется гораздо хуже, чем мне.
– Что ж, прошу у тебя прощенья за все побои, кроме тех, которые ты заслужил.
Затем Вакар отвел душу, исполнив старую лорскую песнь "Гибель Цорме":
– Ну вот, опять! – Принц указывал на босоногого козопаса, который прыгал с камня на камень. В последний раз мелькнула красная бурка и исчезла. – Почему все бегут от нас, как от демонов? Неужели мы такие страшные?
– Не знаю, господин, – ответил Фуал. – Но очень досадно, что ты привел меня в эти ужасные края, где царят насилие и колдовство. Ах, неужели я больше никогда не увижу серые башни Кериса и серебряные пляжи Аремории? Хоть бы разок взглянуть перед смертью!
Из глаз слуги покатились крупные слезы. Вакар раздраженно фыркнул.
– Неужели ты думаешь, что я обожаю спать на земле и удирать от кровожадных хищников и дикарей? Я бы гораздо охотнее осел в каком-нибудь культурном городе и посвятил себя литературе и философии. Но я не жалуюсь на каждом шагу. Уж коли взялся за плуг, доведи борозду до конца. – Потом Вакар смолк, размышляя. – Дай-ка щит. У этого Белема отвратительная репутация.
С бронзовым круглым щитом за спиной Вакару было спокойнее, хотя редкие встречные туземцы не проявляли особой враждебности, наоборот, обращались в бегство, едва заметив всадников.
– Почему тут нет домов? – поинтересовался он, – Меня не предупреждали, что белемцы живут под открытым небом, как дикие звери.
Фуал лишь пожал плечами. Когда Вакар затянул очередную песнь, аремориец вытянул руку и произнес:
– Хозяин, а разве это не дом?
Вакар развернул коня. Круглая хижина из камней, кое-как обмазанных глиной, сливалась с каменистой долиной. Некогда строение обладало крышей из дерева и тростника, но пожар уничтожил все, что могло гореть.
Вакар спешился и пинком отшвырнул череп, валявшийся у порога.
– Череп ребенка, – сказал он сам себе. – Должно быть, тут идет война. А если так, то в Найоват нас вечером не пустят, поэтому заночуем здесь.