Егор молча взял у Стаса повод, вскочил в седло и, огрев коня плеткой, ускакал за Серьмягиным, вздымая клубы пыли. Купец проводил его взглядом и, когда тот отъехал с полверсты, повернулся к Малышеву.
— Зря ты его послал, — сказал литвин. — Не твоя правда… да и Серьмягина в Можайске нет.
— Раз не моя правда, тебе и опасаться нечего, — ответил Малышев. — А если все же моя, Егор с собой стрельцов приведет. А там посмотрим, как дело обернется.
— Это не есть корошо, — как будто засуетился купец. — Дела лучше меж собой решать. Сбавь цену, и я заберу товар. Если треть много, сбавь десятину.
Я и так время с тобой потерял. Если разгружаться буду, еще потеряю…
Купец не договорил. По дороге, ведущей к пристани, скакали около тридцати стрельцов.
— Что, так быстро? — удивленно и тихо сказал купец и, как показалось Стасу, испуганно.
Малышев со Стасом обернулись. Вместе со стрельцами по дороге приближался Егор. Малышев понял, что Серьмягина и вправду нет в Можайске, поэтому Егор, узнав об этом от стрельцов, вернулся вместе с ними. Только зачем стрельцы ехали к пристани?
— Видишь, твой гонец вернулся, — обернувшись к Малышеву, сказал купец, — но я соглашусь с тобой. Нам еще не раз дела иметь. Я забираю товар.
Пойдем на пристань, я заплачу твою цену.
— Стой здесь, — сказал ключнику Малышев, глядя на приближавшихся всадников.
Стас кивнул головой.
Купцы стали спускаться с холма к пристани, Стас посмотрел в сторону стрельцов.
Вздымая облако пыли, небольшой отряд стремительно приближался. Первым подъехал Егор. Стрельцы остановились, закружили вокруг Стаса, осаживая разгоряченных быстрой ездой, фыркающих коней. И тут Стас снова увидел того самого сотника, который показался ему похожим на Луиджи. Он мог поспорить на свой деревенский домик, что если сотнику сбрить усы…
— Этот, говоришь? — спросил у Егора сотник, кивнув головой в сторону корабля.
— Этот, — ответил Егор.
— Проверить, — сказал сотник десятнику.
Два десятка стрельцов спешились, и десять из них следом за своим десятником проворно сбежали с холма по ступеням вниз к пристани. Мужички, грузившие корабль, остановились и замерли в ожидании чего-то страшного. Сказав что-то литвину, десятник махнул рукой, и четверо стрельцов зашли на корабль.
Литвин, гордо задрав голову, поднялся на холм и спросил сотника:
— По какому праву вы обыскивать мой корабль?
В ту же секунду послышался женский визг, и стрельцы выволокли из трюма парня и девушку. Им обоим было лет по восемнадцать. Парень попытался вырваться.
Отвесив ему пару тумаков, стрельцы повалили его на палубу и начали вязать за спиной руки. Один из стрельцов тем временем волок по ступеням наверх девушку, намотав ее длинную косу на руку.
— Значит, беглых прячешь? — улыбнувшись, спросил купца сотник.
— Это есть разбойник, — быстро и чуть не заикаясь, ответил литвин. — Они тайком пробрался на мой корабль и замышлял ночью меня убить и ограбить.
Вы спасли мне жизнь.
Литвин в суетливых движениях достал кошель, развязал веревочку, извлек из него золотой дукат и протянул сотнику. Сотник натянул поводья и, чуть сдерживая коня, направил его грудью на купца.
— Убить? — сказал сотник. — А я слышал, что ты беглых за плату малую от гнева царского в трюмах увозишь.
Тем временем на холм выволокли парня и девушку. Развернув коня, сотник медленно поехал обратно. Литвин трясущейся рукой залез в кошель и достал еще два золотых дуката. Десятник, что командовал обыском на корабле, подошел к купцу и взял монеты.
Сотник, прищурившись, посмотрел в глаза парня и сказал:
— Ну вот и словили тебя. А ты мне тогда ночью крикнул, что тебя не достать.
— Обознался ты, — тяжело дыша, ответил парень. — Сам говоришь, ночь была.
Не меня ты искал.
— Тебя, соколик, — улыбнулся сотник. — Кого же другого, как не тебя.
Стрелец, державший парня за руку, развернул его к себе лицом и что было силы ударил кулаком в скулу. Парень рухнул на траву. Другой стрелец пнул его несколько раз ногой в живот, после чего они начали его пинать вдвоем.
Лежа на траве, парень корчился и стонал под ударами стрелецких сапог.
Стас сделал глубокий вдох, дал себе установку не вмешиваться. Изменить все равно ничего нельзя. Их судьба предрешена. Девушка, на секунду оставленная без присмотра, истошно завизжала, лицо ее перекосила гримаса ужаса. Оттолкнув десятника, она набросилась на одного из стрельцов, пинавших ее дружка.