В кухне Пьер едва не столкнулся с мертвенно-бледным Шампленом. Фермер умоляюще взглянул на зятя, словно ожидал от него хоть какого-то утешения.
– Мой мальчик, может, ты знаешь больше, чем я? – пробормотал Шамплен, еле ворочая языком – сказывался литр белого крепленого вина, который он выпил меньше чем за час и к тому же на пустой желудок. – От Жасент я ни слова не добился…
– Мне известно столько же, сколько и вам, мой тесть. Нужно верить в лучшее. Сент-Арно – квалифицированный доктор, ваша дочь – медсестра…
– Ну да, на них вся надежда. Табарнак! Если Альберта умрет, я за себя не ручаюсь. Неужто первое дитя, которое мы так ждали вместе с ней, убьет ее?
При этом разговоре присутствовала перепуганная Анатали. Пожалев малышку, Пьер отнес ее на второй этаж и уложил в постель с куклой и котом. От этих минут, когда он держал девочку на руках, у него осталось ощущение полнейшего счастья и бесконечной нежности. Пьер утешал ее ласковым голосом, и она уснула под колыбельную, которую он сам сочинил.
Когда он спустился, Жасент уже ждала его возле лестницы.
– Пьер, мама хочет видеть Сидони. Ей кажется, что она обречена. Прошу, позвони Сидо из моего кабинета и приведи дедушку Фердинанда.
– А что с ребенком?
– Доктор постарается спасти его во что бы то ни стало, об этом его попросила мама. Поторопись, мы ни в чем теперь не можем ей отказать.
Пьер проехал на грузовичке по утопающим в снегу дорогам. На душе у него скребли кошки. И вот теперь ему предстояло пережить еще один тяжелый момент – нужно было сообщить старику, немало страдавшему в жизни, новость, горше которой нет.
Матильда Лалиберте с вызовом смотрела на Александра Сент-Арно, который был выше ее на голову. С перекошенным от напряжения лицом и сверкающими глазами знахарка раскинула руки, дабы не подпустить его к роженице, и держалась стойко.
– Вы больше не прикоснетесь к мадам Альберте, даже не подойдете к ней! Она умрет, если вы опять возьметесь за свои щипцы! Дайте мне сделать что нужно! Женщины лучше понимают в таких делах, чем мужчины. Я могу спасти ее, вы – нет.
Потеряв от изумления дар речи, доктор в растерянности посмотрел на Жасент. И, призывая ее в свидетели, попробовал возразить:
– Что тут вообще происходит, Господи прости? Если так, зачем вы меня вызвали? Время не ждет: мадам Клутье истекает кровью, и малыш наверняка мучится в ее утробе. Я повторяю вам: нужно сделать надрезы и наложить щипцы, и тогда у ребенка появится шанс. Медсестра Дебьен, вы со мной, разумеется, согласны? Прошу, поддержите меня!
У Жасент уже не было сил на то, чтобы волноваться, но ответила она не сразу. Попросив привезти старших детей и Фердинанда, Альберта впала в полузабытье, и дочь очень переживала за нее. Жасент отказывалась верить в то, что в этот февральский вечер ее мать может умереть – вот так, в муках, испачканная кровью и уриной. Последствия обещали быть ужасными. Шамплен потеряет голову, что делать с новорожденным – непонятно, и жизнь всех членов их семьи снова погрязнет в чудовищном траурном кошмаре.
– Должно же у вас быть мнение на этот счет, вы ведь медик, – настаивал побледневший доктор Сент-Арно. – Нужно действовать безотлагательно, на дискуссии времени нет.
– Красавица моя, не слушай этого господина! Нельзя вытаскивать ребенка, который идет вперед попкой, щипцами! Господь свидетель, я уже много лет принимаю роды, и я в своем уме, не шарлатанка и не идиотка. Смерть бродит по дому – я почувствовала это, едва переступив порог, но у меня хватит сил, чтобы прогнать ее, расстроить ее планы!
– Бред! – громыхнул доктор. – Только на это вы и годитесь – нести всякую чушь. Жасент, поддержите же меня, в конце концов, вы ведь квалифицированная медсестра…
– Мсье, вам доводилось принимать роды? – вопросом на вопрос ответила молодая женщина, слегка удивившись тому, что к ней обращаются по имени. – Особенно сложные, сопряженные с риском?
Вопрос обескуражил врача, и он уставился на Жасент. Ход событий, поведение тех, кто при этом присутствовал, – все это было недоступно его пониманию, окружено ореолом тайны.
– Да, конечно! – ответил он. – Хотя, скажу честно, щипцами я еще не пользовался. Но это не повод усомниться в моих способностях! Я знаю, что и как нужно делать.
Дверь в комнату распахнулась, и в дверном проеме появилась высокая фигура Шамплена. Лицо у него покраснело, волосы растрепались, и он еле стоял на ногах.
– Альберта, милая, хочу тебя видеть, хочу поцеловать! Зачем вы все тут?
Пьер с Фердинандом Лавиолеттом схватили его и потащили обратно в коридор.