– Он пьян, – сказал старик. – Стыд-то какой! Боже мой, какой стыд… Идем, зять мой, веди себя прилично!
Фердинанд задыхался от слез. Он увидел на диване дочь, безжизненно поникшую и испускавшую слабые хрипы.
– Вы должны быть сильным, тесть, – подхватил Пьер. – Выпив лишнего, вы жену не спасете!
Измученная Жасент все-таки смогла закрыть дверь и сразу же повернула ключ в замке, врезанном по просьбе Сидони.
– Нам нужен покой! – пожаловалась она. – Доктор, простите, но здесь я единственная, кто сохранил ясный рассудок, и я полагаюсь на Матильду. Моя мать сама бы выбрала ее, будь она в сознании. Думаю, применение щипцов может оказаться фатальным. Что до надрезов, я согласна.
– Единственная, кто сохранил ясный рассудок? – возмутился врач. – Тут я с вами не согласен: теперь и вы несете околесицу! Мне жаль вас разочаровывать, но я не могу смириться с подобной глупостью!
– А придется, – буркнула Матильда. – Выходите, оба! Подогрейте вина, бульона, приготовьте воду и мыло. Я сама тут управлюсь. Кстати, моя красавица, надо ли напоминать о том, что Альберта не хочет, чтобы ты ее лечила? Стыдливость даже на краю могилы!
Жасент кивнула, соглашаясь, схватила доктора за локоть и вывела его из комнаты. В коридоре было пусто, но в кухне мужчины что-то обсуждали на повышенных тонах. Сент-Арно оперся о стену, наслаждаясь темнотой, тем, что с плеч его свалился груз ответственности, и в особенности – прикосновением женской груди к его руке. Красивая мадам Дебьен была настолько поглощена ожиданием неминуемого несчастья, что не замечала, как близко друг к другу они стоят.
– Как вы могли доверить жизнь матери и младенца этой старой ведьме? – шепотом спросил он. – Она хотя бы руки помыла?
– Я не смогу вам этого объяснить, – призналась Жасент. – Матильда – моя подруга, но иногда я говорю себе, что ошибаюсь в ней, что она не так искренна, как кажется. А потом мне бывает стыдно за эти мысли. Я восхищаюсь ею, у нее сильная воля, и она помогает всем, кому может помочь. И я искренне верю, что у нее хватит сил на то, чтобы бороться со смертью. Она – знахарка и тысячу раз доказала свои способности на деле!
– Что ж, посмотрим! Но я снимаю с себя всякую ответственность, если ваша мать или ребенок умрет. Вы свидетель, что я старался, как мог.
– Об этом не тревожьтесь, – вздохнула Жасент, отстраняясь. – Давайте лучше приготовим все, о чем просила Матильда. Моя сестра с мужем уже в пути. Я говорю о Сидони, мы только что были в ее комнате – в швейной мастерской. Маме там очень нравится. Наверное, именно поэтому, когда ей стало плохо, она там спряталась!
Рыдания перехватили ей горло. Александру Сент-Арно хотелось ее обнять, утешить, однако он не осмелился. Это был человек деликатный, получивший хорошее воспитание.
– Идемте в кухню, к мужчинам, – сказал он. – Ваш супруг сумеет вас поддержать.
Их встретил аромат горячего кофе. Следуя указаниям непреклонного Фердинанда, Пьер пытался отрезвить тестя. При виде Жасент и врача старик испуганно охнул.
– Бог мой, неужели все кончено?
– Нет, дедушка, нет! Матильда решила, что без нашей помощи управится лучше.
При слове «управится» доктор нервно вздрогнул. Но, к его немалому изумлению, на морщинистом лице старика отразилось облегчение и даже надежда. Шамплен вдруг разрыдался, но на этот раз стучать кулаком по столу не стал.
– Несколько месяцев счастья было у нас с Альбертой! Всего-то несколько месяцев! Пьер, мой мальчик, хочу, чтобы ты знал: я сам мучился оттого, что мы с тобой не общаемся! Приходи в мой дом, сынок, как раньше! Я наломал дров побольше, чем ты, на этом проклятом свете! Я прощаю тебя, слышишь? Потому что моя Альберта хотела, чтобы я тебя простил. И я исполняю, как если бы это была ее последняя воля…
Он закашлялся, глотнул кофе. Жасент нежно потрепала его по плечу.
– Папа, мы здесь, с тобой, ничего не бойся.
– Ты славная девочка, Жасент! Не злопамятная…
Всхлипывая, Шамплен обнял дочь, зарывшись лицом в ее золотистые волосы. Никогда еще отец не был так нежен с Жасент. Пьер слабо улыбнулся.
– Налить вам кофе, доктор? – предложил он Александру Сент-Арно.
– Если вам не трудно. Я не уйду, пока не узнаю, как закончились роды, которые принимает невежда, называющая себя знахаркой. Да и мой чемоданчик с инструментами остался в комнате на случай, если ей что-то понадобится.
Вскоре послышалось попискивание новорожденного. Все застыли, затаив дыхание.
– Жасент, ты несешь воду? – тут же прозвучал хрипловатый, хорошо поставленный голос Матильды.
Молодая женщина вздрогнула, очнулась от оцепенения и тут же побежала наливать воду в ванночку, которую и отнесла в мастерскую. Доктор сопровождать ее не захотел. Он боялся увидеть Альберту Клутье обескровленной, бездыханной. Ребенок плакал не переставая. Вся в слезах, вернулась Жасент.