Пьер налил себе джина. Когда Жасент проходила мимо, он притянул ее к себе за талию.
– Ты в порядке, милая? – шепнул он ей на ушко.
– Да. Пока мама жива, сил у меня хватит…
– Уже завтра она пойдет на поправку, я уверен! Скажи, все, кто сейчас в доме, останутся тут ночевать? Если места не хватит, я могу на ночь уйти к нам, на улицу Лаберж.
– Нет, мы ляжем в комнате, которая когда-то была моей. Анатали обрадуется, когда проснется с нами в одной кровати. Слава богу, она широкая.
Супруги улыбнулись друг другу. Журден наблюдал за ними, слушал их разговор, и от этого на душе у него стало еще тяжелее. От Сидони он не дождался какого-либо проявления нежности – ни взгляда, ни благодарности за то, что привез ее брата и Дору в Сен-Прим. Расстроенный, он тихонько вздохнул.
Лорик беззвучно приоткрыл дверь в мастерскую и увидел отца, сидящего у изголовья кровати, и мать, которая, казалось, спала. Глаза у Альберты были закрыты, лицо выражало умиротворение.
– Вечер добрый, отец! – прошептал он.
Шамплен в удивлении оглянулся.
– Сын? Какими судьбами? Господь всемогущий! Иди я тебя обниму! Сынок, родной, вот уж радость для меня!
Он тяжело поднялся и, несмотря на свою массивность, слегка покачнулся, когда Лорик его обнял.
– Папа, я больше никуда не уеду! А когда придет весна, буду работать за двоих. Прости меня!
– Я тебя прощаю, сын, даже если прощать и нечего – сам-то я натворил дел в твои годы… Иди поцелуй мать! Горе, да и только – смотреть, как она лежит и не двигается. Моя Альберта, которая обычно и минуты на месте не посидит!
– Но я ведь могу ее разбудить…
– Если сможешь, я заплáчу от радости, сынок! Она не просыпается, что бы я ни делал…
– В таком случае нужно отвезти ее в больницу, в Роберваль!
– Доктор говорит, что это слишком опасно.
Очень осторожно, стараясь ничего не задеть, расстроенный Лорик присел на край дивана. Сначала он погладил руку Альберты, потом ее лоб. Только сейчас он отметил про себя, что его мать молода и красива.
– Мамочка, это я, твой сын Лорик! Я так мучился от того, что уехал тайком, и вот теперь вернулся – а ты совсем больна… Ты подарила мне братика, мама, маленького Калеба, которого я еще не видел. Калеб Клутье – звучит хорошо. Мамочка, постарайся открыть глаза, я тут, с тобой! Я твой мальчик, твой Лорик!
Голос у него сорвался, и он заплакал, бормоча:
– Что с ней? Что случилось? Мама!
Юноша прижался щекой к груди, его вскормившей, пальцами ощущая тепло ее тела – горячего и какого-то расслабленного.
– Лорик?
– Мамочка!
– Хвала Всевышнему! Альберта, жена моя ненаглядная, ты вернулась к нам! Это чудо, чудо! – вскричал Шамплен.
На их возгласы собрались все, кто был в доме. Вопреки рекомендациям Матильды, в комнату вошли Жасент и Сидони, а следом за ними – и Пьер с Журденом. Молодые люди окружили постель роженицы, взиравшей на них с удивлением. Слезные просьбы сына привели Альберту в чувство, и теперь она тихонько перебирала его темные волосы. Вокруг них звучал приглушенный смех, кто-то шепотом задавал вопросы, плакал от счастья… Матильда в свой черед заглянула в комнату вместе со стариком Фердинандом, который светился от радости. Дора осталась в кухне: знахарка одним взглядом своих черных глаз пригвоздила ее к месту.
– Сколько вас собралось! – проговорила Альберта еле слышно. – Господь исполнил мою просьбу – вся наша семья вместе!
– Мамочка, милая! – со слезами в голосе позвала ее Сидони, падая на колени возле дивана, рядом с братом.
Лорик вздрогнул от радости, ощутив ее близость. И эта радость была соткана из невинности и эйфории, поскольку сейчас к ним обоим вернулась детская непорочность, которая не знает темных, тайных страстей. Брат с сестрой обнялись, опьяненные неимоверным чувством облегчения.
– Ты проголодалась, мама? Хочешь пить? – спросила Жасент. – Теперь тебе нужно поскорее поправляться. Проси что хочешь, я сразу же побегу на кухню!
– Я хочу супа. Поем супа и выпью глоток джина, – отвечала Альберта.
Шамплен, которого наконец отпустила невыносимая тревога, прислонился к стене. Фермер всей душой благодарил Всевышнего – в том числе и за то, что Он привел домой Лорика, благодаря которому Альберта пришла в себя.
– Хотите, я принесу вам новорожденного, мадам Клутье? – спросила Матильда, разделявшая всеобщий восторг.
– Да-да, конечно! Мне не терпится им полюбоваться!
Каждый занялся своим делом, смеясь и плача от радости. Пьер поправил подушки, на которые опиралась его теща, Журден подбросил дров в печку.
– Доченька моя! Милая! – рыдал Фердинанд. – Я места себе не находил от тревоги! Всё молился Святой Деве, чтобы Она защитила тебя… И Лорик приехал! Разве это не чудесно? Хороший мой мальчик, славный мальчик…