– Господи, Лорик, замолчи! Ты сам на себя не похож!
– Ты тоже! Ты вышла замуж за своего кретина-полицейского!
– Не оскорбляй его! Журден стоит десятка таких, как ты!
Жасент застала их в разгаре ссоры, когда несла матери поднос. Прежде чем войти в мастерскую, она, верная своей роли старшей сестры, пристыдила близнецов:
– Сегодня у нас праздник, и вы, вместо того чтобы лаять друг на друга, как глупые щенки, пошли бы лучше да составили компанию отцу и Доре! Еще нужно приготовить всем постели. Час поздний, и Журден домой не поедет. А ты, Лорик, завтра увидишь наконец Анатали. Я как раз собиралась отправить тебе ее фотографии. Ну ничего, сэкономлю на марках, уже хорошо!
– Я хотел бы посмотреть на нее. Господи боже, у меня есть племянница! Не терпится покачать ее на коленях!
Лорик совсем по-детски улыбнулся. Ему вдруг снова захотелось стать таким, как раньше – непоседливым, взбалмошным мальчишкой, который, тем не менее, всегда нежно любил сестер и заботился о них. Настроение Сидони не изменилось.
– Если бы этот олух не приволок с собой распутную девицу, у нас был бы праздник, – проговорила она тихо. – Я хочу поцеловать маму, Жасент, а потом мы с Журденом пойдем спать.
– Скажи отцу, что вы женаты, – посоветовала ей сестра слегка насмешливым тоном. – Если ты этого не сделаешь, вас положат в разных спальнях.
– Но я ведь уже сказала!
– Думаю, отец не обратил на это внимания. Он слишком беспокоился о маме.
– Вот те на! Сегодня сюрприз на сюрпризе! – громыхнул Шамплен, узнав о том, что Сидони с Журденом уже муж и жена. – Лорик является под руку с какой-то девицей, вы тайком поженились… Голгофа, если бы Альберта была в добром здравии, я бы закатил скандал! Скажу так: устраивайте свои дела, как сами знаете. Ты, Сидо, твердишь, что благодаря такой свадьбе мы все сэкономили деньги. А тебя, Лорик, я и вовсе не могу упрекать: ты спас свою мать, я в этом уверен. Если мадемуазель Дора согласна работать с утра до вечера и вести себя пристойно на людях и дома, для нее найдется место на моей ферме!
– Спасибо, папа. Я рад, что вернулся. Кстати, Дора родом из Сен-Тита.
– Надо же! – удивился Шамплен. – Мой дед тоже там родился!
Гостья в смущении потупилась. Она не могла поверить собственному счастью: любовник, молодой и крепкий парень, привез ее к своей семье. Волнение и приятные мысли сделали Дору миловиднее – она мечтала о том, как будет жить здесь, в этом доме, до конца своих дней. «Мсье Клутье не пожалеет о своей доброте!» – сказала она себе. Но и своего недруга она уже определила. От сестры-близнеца Лорика ничего хорошего ждать не приходилось, Дора сразу это почувствовала.
Из мастерской пришла Матильда. Вид у нее был очень утомленный, и все же она была довольна.
– Мадам Альберта с удовольствием поела супу и выпила теплого молока. Я приложила малыша к ее груди – ничто так не помогает матери восстановиться после родов, как голодный младенец, которого нужно кормить! Мсье Шамплен, вы посидите эту ночь с женой?
– Конечно, ни на шаг от нее не отойду! Если понадобится, прилягу на раскладном кресле.
– Я заберу ребенка, вашего крошку Калеба, после кормления и, если будет плакать, убаюкаю. Мадам Альберте нужно отдохнуть.
– Я постелю тебе на раскладной кровати, Матильда, – сказала Жасент.
– Теперь, когда все улажено, идем спать, дорогой! – сказала Сидони.
Приятно удивленный ласковым обращением жены, Журден взял ее руку и поцеловал.
– Пойдем и мы наверх, Дора. Я устал, – вздохнул Лорик. – Помыться на ночь и спать! Столько времени в поезде – все тело ломит…
Шамплен только усмехнулся в ответ. Он наслаждался своим счастьем, и немалым – дети собрались под родительским кровом, Альберта пошла на поправку, и у них есть дом с крепкими стенами, в котором не страшны ни сильные морозы, ни снежные бури.
Чего еще ему было желать?
Прежде чем подняться на второй этаж, каждый пожелал зайти ненадолго к чудом исцелившейся роженице.
– Лорик, ненаглядный мой сынок! Божье благословение, что ты с нами, как раньше! – прошептала Альберта. – Сидони, доченька, куколка моя! Не плачь, я тебя прощаю. Тебе нужно было уехать и жить в городе. Жасент, старшая моя дочь, ложись скорее спать, ты наверняка устала.
Родные поблагодарили Альберту за то, что она все еще с ними, что даже в слабости своей старается ободрить их добрым словом. Мало-помалу шум в доме стих, огонь погас. Жуткая ночь накрыла семейную ферму Клутье – ночь, которую никогда не забыть ни ее обитателям, ни кому-либо другому в Сен-Приме.