– На свое несчастье, я остановился у двери послушать… Мерзавец, как ты смеешь принуждать мою сестру? Если девушка не хочет, она имеет право отказать! Или тебя в полиции этому не учили?
– Кретин, какое тебе до нас дело? – ответил вопросом на вопрос разозленный Журден.
– Прошу вас, уймитесь! – взмолилась Сидони, не повышая голоса. – Подумайте о маме! Что, если она спала, а мы ее разбудили? Ее или папу…
Девушка встала и теперь протягивала к ним руки в надежде, что на этом жуткая сцена и кончится. Но в комнату ворвался Пьер, а следом за ним – Жасент.
– Вы в своем уме – поднимать такой шум? – возмутилась она. – Что на вас нашло?
– Ничего, совсем ничего, – всхлипывая, пробормотала Сидони. – Господи, как стыдно… Какой позор! Уйдите все из комнаты, даже ты, Журден! Уйдите, или я умру от стыда!
– Прекрасно! Уж лучше я поеду в ночь по заснеженной дороге, чем останусь в этом доме в компании сумасшедших! – с трудом переводя дух, произнес ее супруг. – Где моя одежда?
– Ради бога, не зажигайте свет! Твои вещи там, на стуле. Лорик, выходи из комнаты, и ты, Пьер, тоже!
Мужчины подчинились. Света, проникавшего в спальню из коридора, было достаточно, чтобы Жасент заметила – ее сестра дрожит всем телом.
– Ложись скорее в постель, Сидо, ты продрогла, – посоветовала она.
– Вовсе нет. Пойми, я готова сгореть от злости и стыда! Если бы я могла заранее предугадать, что случится, я бы ни за что не приехала сегодня в Сен-Прим!
Журден, который уже оделся, замер в нерешительности. Он готов был пожалеть свою молодую супругу, но и ярость в нем еще не утихла.
– Я уезжаю, – вздохнул он.
– Снег шел весь вечер, и на машине сейчас не проехать, – возразила ему Жасент. – Не глупите, Журден. Завтра всё уладится.
– Я не хочу спать с ним в одной кровати, – сказала Сидони. – Это он во всем виноват!
– Если так, иди ляг на кроватку Анатали. Она короткая, и тебе придется поджать ноги, но другого выхода я не вижу. Анатали спит сегодня между Пьером и мной.
– Нет, не беспокойтесь обо мне, – сказал Журден. – Я пешком дойду до Сен-Прима и переночую у вас, Жасент, если вы позволите.
На том и порешили. Через десять минут полицейский на цыпочках вышел из дома. Подбородок у него болел, губа была разбита, во рту – горький вкус крови. Сидони удержала сестру рядом с собой, чтобы выплакаться у нее в объятиях.
– Ему хотелось, и он попытался еще раз – но безуспешно, – призналась она в конце концов еле слышным шепотом. – Мне было очень больно, я стала его отталкивать, но на этот раз он продолжал… На беду, этот поганец Лорик подслушивал под дверью! Если родители что-то услышали, я больше не смогу смотреть им в глаза! Я никогда больше не приеду в этот дом!
– Сидо, милая, внизу наверняка крепко спят – день был тяжелый, все так волновались… Лорику, конечно, не нужно было подслушивать. Он перегибает палку. А тебе следует обратиться к доктору или к повитухе, если идти на прием к мужчине ты постесняешься. Может, у тебя какие-то проблемы, какой-то врожденный недостаток.
– Спасибо, конечно, только это меня не утешает! Если ты окажешься права, у меня никогда не будет нормальной жизни – ни детей, ни супружеских радостей. Вот Эмма – другое дело! В пятнадцать она уже переспала с каким-то парнем, а в шестнадцать родила ребенка – надо думать, без малейших затруднений!
Жасент очень устала, а потому не нашлась с ответом. Подумала только, что Эмма дорого заплатила за ошибки юности. Очень дорого – ценой собственной жизни.
– Ты так боишься, что страх тебя парализует, – сказала она. – Или же вы с Журденом просто не созданы друг для друга. Ты отвергаешь саму мысль о том, чтобы принадлежать ему, я хочу сказать, в том, что касается физической любви.
– Но это же бессмыслица! Уверяю тебя, многие женщины выходят замуж без любви, и им ничто не мешает отдаваться мужьям. Решено! Если завтра повитуха придет к маме, я попрошу, чтобы она осмотрела и меня…
– Может, Матильда смогла бы…
– Матильда? Никогда твоя старая ведьма ко мне не прикоснется!
– Ладно! Если нужно, я приведу повитуху. А теперь ложись спать, Сидо. И один совет: помирись поскорее с мужем. Он купил тебе твой драгоценный магазин. Он тебя обожает.
Вместо ответа Сидони бросилась на постель, натянула одеяло на голову и разрыдалась. Жасент вышла. В голове у нее теснились странные мысли: «До того как умерла Эмма, я считала, что мы с Сидо очень близки. А теперь мне кажется, что передо мной чужой человек. А ведь она – моя сестра, моя маленькая Сидо, и она несчастна!»