– Пациент? Так поздно? – удивилась она вполголоса.
Щенок уже семенил в прихожую, помахивая хвостиком. Жасент пошла следом за ним и приоткрыла дверь. На крыльце стоял доктор Сент-Арно – меховая шапка припорошена снегом, шарф натянут до самого носа.
– Входите! – пригласила изумленная женщина.
– Мне неловко тревожить вас в такой поздний час, но я никак не мог успокоиться, всё ходил из угла в угол… У меня очень много вопросов, и я решил получить на них ответы еще до наступления утра.
С этими словами он снял верхнюю одежду, без которой невозможно было выйти на такой ледяной холод.
– Пройдемте в мой кабинет! Там тепло, и мы сможем спокойно поговорить. Муж, племянница и дедушка уже спят. Хотите чаю, доктор?
– Охотно, Жасент! Простите, мадам Дебьен.
– Нам придется часто работать вместе, так что можете называть меня по имени.
– Но тогда и вам лучше…
– У меня не повернется язык. Я буду обращаться к вам «доктор».
Молодая женщина знаком предложила ему сесть за ее письменный стол, затем принесла из соседней комнаты чайник с горячим напитком и две чашки.
– Что вас так тревожит? – усталым голосом спросила она. – Говорите не стесняясь, мне будет полезно отвлечься. Я все еще не могу примириться с тем, что моих родителей больше нет на свете. Чувствую себя опустошенной, разбитой.
– Понимаю, это очень тяжело. Я по нескольку раз в день, начиная с понедельника, вспоминаю о том, как эту новость мне принесла мадемуазель… Дора, если не ошибаюсь?
– Да, ее зовут Дора, и она – невеста моего брата. Она нам очень помогла – и душевным участием, и работой по дому. Мы вместе с ней отлично управлялись: убирали, готовили еду, стирали, а стирка белья в это время года – занятие не из приятных.
Доктор потихоньку потягивал чай, и его задумчивый взгляд скользил по комнате – как будто он видел всю эту обстановку в первый раз.
– Ваш брат собирается на ней жениться? Вы в этом уверены? – спросил он наконец.
– Неужели этот вопрос лишил вас покоя? – с иронией отозвалась Жасент, которой не понравилось презрительное выражение, с каким доктор говорил о Доре. – Вы же пришли не для того, чтобы расспрашивать меня о матримониальных планах Лорика?
Она присела на табурет напротив гостя. Доктор смотрел на нее и улыбался, испытывая какую-то наивную радость от того, что даже в горе она остается очень красивой – хотя ее золотистые волосы заплетены в косы, под глазами – темные круги, а пухлые губы бледны. Испытания, выпавшие на долю Жасент, разумеется, отразились на ее внешности, но и придали ей некий романтический ореол, редкое очарование – по крайней мере, так думал доктор Сент-Арно.
– Нет, Жасент, ваш брат волен жениться, на ком пожелает. Меня заботит другое. Вы знакомы с Пакомом Пеллетье?
– Конечно.
– Я пользую его с тех пор, как приехал в Сен-Прим. Если быть точным, мать привела его ко мне на консультацию через два дня после моего приезда. С тех пор я вижусь с ним около трех раз в месяц. Случай показался мне очень интересным. Я расспросил о нем мэра и доктора Ланжелье из деревни Сен-Метод, и вот, по мнению последнего, этот деревенский дурачок совсем не так глуп, как кажется. Он не так уж отстал в развитии, но из невинного детского возраста уже вышел, и временами у него случаются вспышки гнева, необъяснимой нервозности.
Жасент поежилась. Она давно уже не встречалась с сыном вдовы Брижит. По словам Матильды, бедный юноша проводил много времени в больнице и с некоторых пор стал очень беспокойным.
– Я прописал ему бромид – по вышеназванной причине и потому, что об этом меня попросила его мать, – продолжал Сент-Арно.
– Бромид? Тогда меня не удивляет, что Паком так редко выходит на улицу. Раньше он, горемыка, все время бродил по деревне, но вреда от него никакого не было. Ему двадцать пять лет, но я видела в нем ребенка: Паком обожает, когда его угощают конфетами, и обижается, если ему в чем-то отказывают. Но чем я могу быть вам полезна?
Доктор допил чай и поставил чашку на стол. Видно было, что ему не по себе.
– Мадам Пеллетье рассказала мне, что случилось в мае прошлого года – о небывалом наводнении. Паком наблюдал за тем, как поднимается вода, и нашел труп вашей сестры.
– Только не это! К чему сейчас вспоминать ужасную смерть Эммы? Я и так ношу траур по родителям, не могу ни спать, ни есть. Если Брижит рассказала вам все в подробностях, не понимаю, что еще вы хотите узнать. Я очень устала, доктор. И перед вашим приходом как раз собиралась ложиться спать.
Он понурил голову в притворном раскаянии. Хозяйка дома лгала, это было ясно – иначе откуда взялась горячая чайная заварка?