Выбрать главу

Джуд Фишер

«Колдовская заря»

Пролог

День, когда Мастер показал ему мир, стал днем превращения Виралая в мужчину, что оказалось вещью опасной — маг даже не мог предположить, до какой степени опасной.

Когда перед ним распахнулась огромная ледяная дверь, Виралай на секунду испытал настоящий ужас. Он почувствовал холодный ветер, затягивающий его изнутри, как будто в кромешной тьме сердца башни работал пылесос, способный навеки поглотить входящего. Насмешливые интонации в голосе Рахе, приглашавшего войти — «Добро пожаловать в мой мир, Виралай», — тоже едва ли могли подбодрить, потому что в последнее время маг вел себя довольно странно.

Виралай много раз ловил его за странным занятием: маг разводил небольшие костры — во дворе, на кухне, а однажды в собственном кабинете. После этого страшно воняло, оставался пепел, ошметки обугленной шерсти и волос, какие-то клубни и корни, когти и зубы, мелкие кусочки костей. Это, мягко говоря, настораживало: по твердому убеждению Виралая, единственными обитателями Святилища были он сам и приятельница Мастера, черная кошка по кличке Бете.

Потом начали пропадать вещи. Свитки, пергаменты, магические книги, дневники, записные книжки исчезли из библиотеки; коллекции растений — из гербария: цветы были вырваны в такой спешке, что сухие листья остались валяться на земле вместе с черепками от горшков и высохшими пятнами чего-то, подозрительно похожего на кровь. А в комнате редкостей, где Рахе хранил самые ценные вещи? Отборные экземпляры… Кристаллы, ограненные и неограненные, камни всех размеров, форм и оттенков, руды и металлы, жемчужины, на каждом экземпляре — название и описание его магических свойств. Искусно сделанные статуэтки и украшения. Кинжалы и мечи, наконечники копий и стрелы… кроме того, разнообразные безымянные предметы, которые Виралай при всем желании не мог отнести ни к одной из известных ему категорий. Все экспонаты изящно расположены под тончайшим полупрозрачным слоем льда (без сомнения, предназначенного для защиты сокровищ от грязных рук неловкого ученика мага).

Там, где обычно поддерживался идеальный порядок, теперь царил хаос разрушения. Казалось, ничто не уцелело. Артефакты разбиты и изуродованы, камни и металлы слеплены вместе в чудовищный, бесформенный комок, что, должно быть, потребовало магического взрыва неимоверной силы. Даже знаменитый скелет зверя, которого Рахе называл «драконом Фарема», разбит на куски и рассыпан по всей комнате, будто в приступе безумного гнева.

Виралай мог только предполагать, что Мастер сам учинил этот кошмарный погром, но вот с какой целью, он даже не представлял. А если маг вконец обезумел? Сколько времени пройдет, прежде чем он начнет вымещать свою убийственную тоску на близких?

И вот теперь, стоя у порога черноты, задыхаясь от долгого восхождения по узким винтовым лесенкам, чувствуя, как ледяной ветер вытягивает тепло из его тела, а маг жарко дышит в затылок, Виралай начал всерьез подумывать о бегстве. Но как только его охватило настойчивое желание вылететь вон из башни, Мастер щелкнул пальцами, и в комнате зажегся бледно-голубой огонь, осветивший самую странную картину, какую только Виралай видел за все двадцать девять лет, проведенных в этом странном месте.

В центре комнаты лежал огромный световой овал, а внутри него — нечто, что Виралай мог бы назвать только миром. Облака плыли над голубыми, зелеными и коричневыми просторами — океанами и островами, озерами и континентами. Солнечный свет — идущий из ниоткуда, как показалось Виралаю, — заставлял облака гореть золотым и розовым, отбрасывал движущиеся тени на земли и моря.

Виралай охнул. Шагнул ближе.

— Ничего не трогай, мальчик! — Рахе предупреждающе опустил руку ему на плечо.

На сей раз Виралай не стал возражать против такого обращения — настолько заворожило его представшее перед глазами зрелище.

— Что это за магия, Мастер?

Маг не ответил. Вместо этого он протянул руку и дернул за веревку. Произошла резкая перемена в освещении комнаты, и Виралай, подняв глаза вверх, обнаружил хитросплетение множества каких-то шнуров, кристаллов, еще чего-то, что громоздилось вокруг открытой вершины ледяной башни. Лучи солнца попадали на кристаллы, через их призму отражаясь под мириадами углов прямо в световую овальную чашу: менялся угол падения луча — менялся и вид. И там, где раньше виднелись только далекие океаны и полосы суши, теперь Виралай разглядел более подробный пейзаж: верхушки деревьев, леса, болота, домашний скот, пасущийся на холмистых пастбищах, людей, похожих на копошащихся насекомых. Мимо проскользнула чайка, как белая молния, и Виралай невольно отшатнулся.

— Островное королевство Эйра, — объявил Мастер.

Он дернул задругой шнур, и земля полетела на Виралая с тошнотворной скоростью. Дети со смехом носились по галечному пляжу, гоняясь за маленькой пегой собачонкой; женщины развешивали выстиранное белье на длинных веревках, тянущихся через двор. Лодки, крытая бухта.

— А это южный континент. Там находятся Истрийская империя и великие пустыни…

Стал виден город с каменными башнями и толпами пышно разодетых людей, потом свет сделался резким и непереносимо ярким, и широкий песчаный ландшафт протянулся через всю чашу — окаймленный участок с пустынными дюнами. Пустынными, если не считать цепочки темных фигур, продвигающейся по пескам.

Еще одна манипуляция с веревками, и вот уже ошеломленный Виралай видит прямо перед собой старую женщину с белым пучком волос, украшенных ракушками и перьями, и дюжиной серебряных цепочек на худой коричневой шее. Старуха смотрит прямо на него и открывает, рот, как будто пытается что-то сказать, но Виралай не слышит ее, а потом уносится вверх, в облака, над цепью высоких, увенчанных шапкой снегов гор.

— Это так прекрасно, — шепчет он в священном трепете, — но я не понимаю…

— Виралай, Ви-ра-лай! Подумай, мальчик, подумай. Это Эльда.

Маг снова сместил фокус, и мир стал всего лишь наброском картины: абстрактные формы и неясные цвета.

Эльда.

Виралай внезапно вспомнил о картах, которые изучал в кабинете. Старые, с загнутыми углами, темные и ветхие, они схематически изображали горы. Небрежные треугольники повторялись снова и снова; маленькие волнистые линии, обозначавшие морские волны, абстрактные участки коричневого посреди голубого — суша. Слово «Эльда», вспыхивающее в лучах солнца вверху, или посредине, или в одном из углов.

Что-то щелкнуло в его голове. Как глупо — так и не понять, что эти плоские обозначения представляли собой нечто большее, чем просто рисунки. Как смешно думать, что Святилище — единственное место в мире.

Виралай оглянулся на мага, глаза его восхищенно сияли.

— Можно мне туда?

Мастер засмеялся — не особенно добро:

— О, нет. Думаю, что нет. Ты не продержишься там и минуты. Смотри…

Кристаллы снова перестроились, и последовала череда новых головокружительных видений.

Рынок, женщина сворачивает шею цыпленку и тянется за следующей птицей, в то время как первая корчится в агонии. В темной комнате мужчина растянут на дыбе, а другой человек вонзает иглы в его плоть. Где-то еще — невозможно определить местоположение, образы меняются слишком быстро, — ощеренные люди дерутся на залитом кровью поле. Виралай в ужасе видит, как отлетает прочь от тела отсеченная рука…

Новые манипуляции с веревками, и вот уже двое мужчин держат тонкую фигуру в длинной черной робе, третий раздирает ткань, открывая бледную кожу, а четвертый раздвигает ноги дергающейся жертвы и с сопением проникает внутрь. Под жгучим солнцем прикованные люди выволакивают камни и металл из дыры в холме, за ними наблюдают стражники верхом на лошадях, с кнутами и палками в руках.

Виралай смотрит и смотрит. Он видит: горная деревня подверглась нападению солдат, женщин и детей протыкают копьями, мужчина висит на дереве, люди и животные с распоротыми животами, женщины в саванах подставляют большие блюда под льющуюся кровь… Нескольких крестьян — они, как и та старая женщина, все в ракушках, перьях и серебряных цепочках, — насмерть забивает камнями разъяренная толпа. Женщин возводят на погребальные костры, мужчин привязывают к столбам и поджигают дерево. Потом картина меняется, и Виралай оказывается на корабле, далеко в море: пронзенного копьем кита подтаскивают ближе к ожидающим лодкам, и мужчины окрашивают воду красным, разрубая животное на куски…