Гесто вежливо посмеялся и наклонился к Фавио.
— Линдо взял в жены северянку, представляете? — тихо сказал он с неприятной улыбкой. — Он любит женщин с характером. В любом случае лорд Кантары прибыл ко двору буквально в бешенстве, не скупясь, оплатил свой долг перед Советом и с тех пор брызжет яростью на эйранцев. Он говорит, что мы должны послать корабли на север, чтобы «освободить» их женщин от жестокого гнёта еретической религии и обратить в прислужниц Фаллы.
— Скорее, в прислужниц в наших борделях!
Сидевшие за столом встретили последнюю фразу шумной радостью и насмешливыми аплодисментами.
— И что, кто-нибудь слушает эту чепуху? — поинтересовался Фабел.
— Прошло больше двадцати лет с тех пор, как мы последний раз дрались с эйранцами. Те, кто помнит войну, затаили старые обиды, а молодежь, не познавшая вкуса вражеской крови, предчувствует развлечение, я бы так сказал. Пока что за войну высказывается меньшинство, но к Тайхо Ишиану с каждым днем прислушивается все больше народа.
Фавио мрачно отложил нож. Он едва притронулся к еде в этот вечер, как, впрочем, и в любой другой с той ночи, когда они покинули Ярмарку. Щеки его ввалились, кожа под глазами потемнела, появились новые морщины.
— Мне неприятно соглашаться с выскочкой-лордом, но мой сын умирает от рук эйранских бандитов…
Гесто Ардум переглянулся с другим купцом, высоким, темным человеком с близко посаженными глазами и тонкими губами.
Этот купец, подумал Саро, так и не назвался. Он и сейчас смотрел в сторону, вместо слов налегая на восхитительный рис с шафраном и изысканно зажаренную телятину с абрикосами, местное фирменное блюдо.
— Ну, это, конечно, всего лишь разговоры, — продолжал Гесто. Он заговорщически наклонился вперед. — Война с Севером вылетит нам в копеечку. Лорд Палто говорит, что у нас просто не хватит кораблей, да и опытных моряков, а услуги достаточного количества ренегатов обойдутся слишком дорого, и не только по деньгам…
— Что вы имеете в виду? — Фабел осушил кубок и откинулся на стуле, сложив руки на аккуратном животике в пародии на удовлетворение. — У нас ведь было несколько не самых плохих лет на полях и в копях? Мы ведь платили достаточно налогов, чтобы наводнить Церу деньгами! Иногда я дивлюсь, куда, черт возьми, это все девается! Потому что назад не возвращается точно. Проклятый мост у Костии уже пять лет как строится!
Гесто оглянулся, обвел глазами комнату в самой мелодраматической манере. Потом еще ближе придвинулся к хозяевам.
— Говорят, — глаза его заблестели, — что из Сокровищницы пропала довольно значительная сумма денег, или лорд-распорядитель ведет неверные расчеты, хотя он, естественно, утверждает, что его вины в пропаже нет и не может быть. Под угрозой строгого наказания лорда-распорядителя заставили предъявить отчетные книги, но он принялся лопотать что-то насчет пожара во дворце герцога Гила, а остальные лорды тотчас бросились успокаивать его. Странно это все, как считает лорд Палто, хотя с чего бы кому бы то ни было поджигать замок старого дурака, мне не понять. Так или иначе, Высшему Совету пришлось отозвать долги по всей стране гораздо раньше оговоренного времени, и это совершенно не порадовало некоторых отмеченных мною людей.
Он печально покачал головой:
— Это серьезно ударило по карману, даже если не обращать внимания на все остальные загадочные происшествия.
— Происшествия? — нахмурился Фавио.
— Одна из барж герцога Галии перевернулась в совершенно спокойную погоду около острова Свиньи. Только гребцы развили хорошую скорость, как какой-то дьявольский ветер появился, словно из ниоткуда, и опрокинул посудину. Большая неприятность для герцога — он потерял около сотни новых рабов.
— Почему же они не спаслись вплавь? — наивно спросил Саро.
За столом раздался взрыв смеха. Гесто подавился телячьей ногой.
— Поплыли! Ха, ха! Отлично, малыш! — Он закашлялся и похлопал ладонью по крышке стола, разбрызгивая слюну с остатками телятины. — Поплыли!
Саро непонимающе огляделся.
Фабел наклонился к нему и тихо пояснил:
— Они носят на ногах кандалы, Саро, чтобы не сбежали, и, если корабль переворачивается… сам понимаешь.
Юноше тут же представилась кошмарная картина: десятки перепуганных мужчин и женщин пытаются вытащить ноги из железа, пока их поглощают жадные воды Южного океана… а кругом обломки разбитого в щепы корабля, грохочущие волны, глаза несчастных рабов вылезают из орбит, рты разинуты в диком крике, и море уже заполняет любое отверстие, не важно, живое или нет…
К тому времени как Саро избавился от жуткого видения, один из купцов уже вел рассказ о том, как их караван с грузом ковров из Цирцезии был буквально затоптан огромным табуном диких лошадей, мчавших что есть силы со стороны Хребта.
— Лучшие ковры в мире превратились в никому не нужные тряпки! — закончил он с возмущением, но Саро поежился.
Лошади, убегающие от Хребта? Действительно странно.
— Я слышал, как гигантский змей поднялся из Южных Пустынь и целиком поглотил йеку… — начал кто-то из караванщиков.
— Змей! — рассмеялся другой. — Нелепость какая!
— Я тоже слышал эту историю, — выкрикнул еще один купец. — И еще хуже!
Он тут же поведал необыкновенную историю о том, как орел украл ребенка на Тилсенской равнине и унес его на широких крыльях в таинственные глубины Золотых гор.
— Выхватил прямо из рук несчастной матери! — воскликнул купец. — А крылья у него размером с эту комнату!
— Я не видел гигантских орлов, когда был в горах, но знаю, что от Красного Пика поднимаются облака пара, — тихо прервал тот самый не представившийся темнолицый человек, и за столом тотчас прервались разговоры, все навострили уши, пытаясь расслышать его слова, даже несмотря на то что гора, извергающая дым, не казалась таким уж чудом по сравнению с гигантскими змеями и прочими монстрами. — Я видел это сам, всего пять дней назад…
Красный Пик находится в глубине Золотых гор. Саро гадал, что этому человеку могло понадобиться в таком отдаленном районе. И кстати, как он смог присоединиться к каравану, который двигался с севера на юг?
— Но Красный Пик потух двести лет назад! — воскликнул Фабел.
«Безымянный» бросил на него ироничный взгляд.
— Может быть — но я чувствовал, как подо мной шевелится земля, и решил не оставаться там, чтобы узнать больше. Гнал лошадь, пока она не сломала ноги, так что пришлось покупать другую клячу у жителей холмов на Фаремских скалах.
Фавио Винго поднял бровь:
— Странно, что они стали торговать с тобой. Тамошние племена не питают к истрийцам горячей симпатии.
Его собеседник снисходительно улыбнулся. Покопался в складках туники и вытащил кошель, высыпав содержимое на стол.
Перед глазами собравшихся заиграл настоящий водопад из ярких камней, свечи мерцали на грубых гранях кристаллов величиной с глазное яблоко.
Саро передернуло. Камни настроения. Он узнал бы их где угодно.
— Возьми один, — предложил человек Фавио.
Фавио выбрал самый большой осколок, размером примерно с куриное яйцо. Соприкоснувшись с его кожей, камень вспыхнул темно-синим неестественным светом с какими-то еще более темными фиолетовыми прожилками.
Камень в кожаном мешочке, спрятанный на груди Саро под туникой, начал пульсировать, будто войдя в резонанс… или просто так сильно забилось сердце юноши? Фавио выронил камень, будто обжегся.
— Что, во имя пламени Фаллы, это такое?!
Темнолицый рассмеялся и забрал камень. В его ладони тот превратился в оранжевый, сияющий, как уголек.
— Кочевники называют их камнями настроения, — сказал он. — Их гранят, чтобы придать достойный вид, и вставляют в безделушки, которые можно купить своей женщине и угадывать ее настроение. Очень популярно при дворе — как я слышал, оказывает неоценимую помощь при совращении! Но люди с холмов у Фаремских скал называют их «слезами Богини» из-за какой-то сказки о том, как эта Богиня плакала по потерянному брату, или любовнику, или еще что-то в этом роде. Они говорят, что камни являются проводником ее мощи. Тот парень, у которого я купил лошадь, много распространялся на тему их чудесных возможностей и продал мне свою лучшую клячу за пару камешков, так что я не жалуюсь.