— Райееш. Я могу чем-то вам помочь, мой господин?
Он говорил без всякого выражения, явно не с эйранским акцентом, но и не с истрийским. Человек был слишком бледным для кочевника, несмотря на свое поведение, слишком тусклым и светлоглазым для горца. Волосы, брови и ресницы — белые до бесцветности: альбинос, одним словом. Незнакомец был похож на слишком долго избегавшее солнца растение, которое выросло обескровленным и слабым в темноте и холоде. Тайхо с любопытством оглядел его.
— Прочь с дороги, приятель, — приказал он внезапно севшим голосом.
Мужчина улыбнулся. Медленной, совершенно неприятной улыбкой.
— Ах, — произнес он и подмигнул.
Тайхо вскипел, оскорбленный всезнающим видом незнакомца и его чересчур конфиденциальным подмигиванием.
— Там женщина…
Мужчина склонил голову набок:
— Да, мой господин?
— Женщина. В вашем фургоне. Я хочу ее.
Слова вылетели, прежде чем Тайхо успел остановиться. Кошмарная волна холодного ужаса прокатилась по спине. Что-то здесь было не так, совершенно не так…
Альбинос покачал головой:
— Все мужчины ищут фонтан, чтобы утолить жажду. А Роза Эльды — сам океан. Любой мужчина ищет Розу Эльды, — заявил он загадочно. — Кто же ее не хочет?
Тайхо уставился на него:
— О чем ты говоришь? Я всего лишь хочу женщину, женщину из твоего фургона. Она твоя? Ты продашь ее мне?
Он начал развязывать кошель у пояса, но мужчина поднял руку.
— Мое дело — карты суши и моря, — мягко сказал он. — Их я продаю. Розу Эльды купить нельзя.
— Если она женщина, то ее можно купить. Ведь все имеет свою цену?
Тайхо с ужасом распознал в собственном голосе умоляющие интонации.
Продавец карт положил ладонь на руку истрийского господина. Даже сквозь льняную материю рубашки Тайхо почувствовал холодные, липкие пальцы мужчины, будто принадлежащие морской твари, медузе, чему-то не совсем живому.
Он резко дернул плечом.
— Если я не могу купить ее, — объявил истриец более напористо, — может, мы договоримся, и я одолжу ее на часок-другой?
— Одолжите, мой господин? Взятое взаймы и потерянное нельзя вернуть.
Тайхо нахмурился:
— Не играй со мной, продавец карт. Почему я должен ее потерять? Даю двести кантари за час ее времени.
Двести кантари — это небольшое состояние, что он такое говорит? Должно быть, совсем сошел с ума. Но альбинос никак не отреагировал.
— К сожалению, мой господин, я не торгую женщинами. Ее судьба не здесь.
Видение огромных зеленых глаз на белом лице внезапно всплыло в воображении Тайхо Ишиана. Сердце встревоженно забилось, он чувствовал толчки крови вдоль каждого миллиметра рук и ног. Горячая кровь колола спину и пульсировала в черепе, как будто в приступе лихорадки.
— Тогда брак, — хрипло сказал он. — Я беру ее в жены.
Что он говорит? Это точно сумасшествие, им овладели духи…
Однако подобное предложение все-таки вызвало некоторое оживление у альбиноса. Странный, насмешливый свет зажегся в его глазах.
— Брак, говорите, мой господин?
Тайхо глубоко вдохнул, намереваясь отказаться от бредовых слов, но вместо этого произнес:
— Да, я женюсь на ней. Отдай мне ее, и я тотчас женюсь на ней, как только совершу необходимые ритуалы. Клянусь Фаллой!
Мужчина медленно покачал головой:
— А-а, я знал, что она имеет значение для мужчин, но, как теперь мне кажется, недооценил ее истинную ценность. Честно говоря, я не думаю, что расстанусь с ней просто так. Доброго дня, господин.
С этими словами альбинос опустил деревянные ставни на окна и скрылся в фургоне.
Тайхо Ишиан барабанил по двери минут десять или даже больше, но не получил ответа.
— Катла, Катла!
Это Йенна, и она наверняка примчалась бегом. Округлая грудь высоко вздымалась. Щеки девушки стали розовыми, как яблочки. Глаза сияли.
— Что случилось, Йенна? — спросила Катла, отложила один из своих кинжалов и откинулась, чтобы полюбоваться своей работой.
Девушка осталась довольна: стальной клинок, лежащий на красной материи, эффектно играл в лучах солнца. Девушка уже продала два таких же: один богатому эйранскому фермеру, а другой — тихому истрийцу с короткими серебристыми волосами и манерами аристократа. Катла запросила с последнего больше, чем сначала собиралась. Судя по его виду, он мог себе позволить и такую цену.
— Отец представит меня королю как возможную невесту!
Катла резко подняла голову:
— Что?
— Он наконец-то согласился! Король Вран увидит меня завтра вечером и назовет своей женой!
Лицо Йенны сияло, глаза обессмыслились от восторга. Девушка выглядела как деревенская кошка, которая, насытившись, выбегает из молочной.
Йенна облокотилась на прилавок и поймала Катлу за руку:
— Ты должна сейчас же пойти со мной к кочевникам. Мне нужны зелья, и ленты, и… о, Катла!
— Я не могу уйти сейчас, — осторожно проговорила Катла, думая про себя, что Финн Ларсон наверняка свихнулся.
Просто совсем сдурел, старый хрыч. Вот и конец всем надеждам бедного Халли, а ведь семья так поощряла его.
Продажность корабельного мастера и непостоянство его дочери возмутили Катлу, сделав ее голос излишне резким.
— Я зарабатываю на жизнь, продавая оружие, и не могу просто так таскаться по Ярмарке ради твоей прихоти!
— Не волнуйся, Катла.
Девушка повернулась и обнаружила за спиной отца. Глаза Арана сияли тем же мечтательным восторгом, что и у Йенны Финнсен. В правой руке он сжимал клочок старинного пергамента.
— Иди погуляй с подругой, это все-таки твоя первая Большая Ярмарка.
— Но, па, а как же моя лавка? Мне понадобятся все деньги до последнего кантари, если я собираюсь восполнить расходы и оставить хоть что-то на мелкие покупки…
Аран отмахнулся от нее, как от назойливой мухи.
— С деньгами проблем не возникнет. Ни сейчас, ни когда-либо еще.
Он достал кошелек и вытащил оттуда кусок золота.
Глаза Катлы округлились. Йенна Финнсен ахнула:
— О, золото! Какое красивое! Золото…
— Где ты нашел его, па? — спросила с внезапным подозрением Катла.
Что-то тут было не так, хотя она и не могла уловить, что именно. Как будто мир вдруг искривился, стал нереальным и неправильным.
Аран улыбнулся и засунул слиток обратно в кошель. Похлопал по мешочку.
— А, это долгая, странная история. Беги, Катла. Я присмотрю за твоей лавочкой. Я знаю цены, за которые надо отдавать твои кинжалы, не волнуйся. И, — он втиснул монетку ей в руку, — повеселись.
— Но, па, а как же сардоникс?
— Халли им занимается. Ему как раз подоспело время взять на себя хоть какую-то ответственность. Он взрослый мужчина и вскоре станет самостоятельным. — Он улыбнулся Йенне, та вспыхнула и отвернулась.
Неосознанная тревога Катлы только усилилась с приближением к палаткам кочевников.
Йенна только и делала, что журчала и побулькивала, как бурная речка, — болтала о платьях, отделанных кружевами, о галианской тесьме, о туфлях на каблуках в виде сердца. Поток слов обрушивался на Катлу, чей разум пытался укрыться от глупой болтовни, как лягушка, старающаяся не утонуть в горном потоке. Не всегда угадаешь, как обращаться с подругой в такой ситуации: король Вран явно приехал заключить по политическому расчету брак, который должен был принести земли и власть, деньги и влияние. Хоть Финн Ларсон и является лучшим корабелом во всей Эйре, он вовсе не аристократ. А его дочь не обладает красотой, способной затмить ум мужчины.
Однако же сказать правду Йенне означало причинить ей боль и заслужить гневную отповедь. Как когда-то говорила бабушка Катлы: «Принесший дурную весть подставляет голову под удар».
Поэтому девушка кивала и улыбалась, показывала Йенне на лавочки с милыми безделушками, мимо которых они проходили. Пуговицы из слоновой кости, вырезанные в виде снежных оленей, горностаев и странных животных с длинной шеей, похожих на страшноватых коров… Но Йенна точно знала, чего хочет, а подобная мишура хоть и отвлекла ее на минуту, но особого интереса не вызвала.