Фент искоса на него посмотрел:
— Не сумел добиться расположения моей сестры, не так ли?
— Она озорница. Сплошные зубы и когти. Но я на самом деле люблю в них силу.
— Точно, — ухмыльнулся Фент. — Квартал кочевников?
— Квартал кочевников, — кивнул Тор.
— Женщины или вино?
— И то, и другое!
— Пошли, напьемся в дым, найдем себе парочку Потерянных шлюх и будем веселиться до потери пульса.
— И заставим потерять пульс еще парочку истрийских ублюдков.
Саро Винго выскользнул из палатки так быстро, как только смог.
Он был сыт по горло рассуждениями брата о своей будущей жене. «Как только она станет моей, с месяц не будем с кровати вставать, — повторял он. — Ты видел ее рот? Она дождаться не может, это точно». Такие слова заставляли Саро стыдиться и семьи Винго, и даже своего истрийского происхождения. Впрочем, может, в этом-то и состоит сущность мужчины.
Он шел по Ярмарке, опустив голову, избегая взглядов прохожих. Неужели все мужчины так говорят о своих женах? Ведь отец никогда не говорил так о матери! Илустрия, высокая и стройная, с накрашенными приглушенного фиолетового цвета помадой губами, говорила так мягко, что все присутствующие умолкали, чтобы расслышать ее слова. Неужели Фавио хоть когда-нибудь называл ее шлюхой и рассказывал друзьям, что любит с ней вытворять?
Саро почувствовал, что краснеет просто из-за того, что он мужчина, что он хоть косвенно, но причастен к возможному унижению матери, от понимания, что он и сам не лучше других.
Образы, не покидавшие его разума с того момента, как он увидел варварскую девушку на Скале.
Кошелек звякнул, ударившись о ногу Саро, что навело юношу на мысль: нужно купить матери подарок, необычный, иноземный, такой, который никто больше не догадается привезти домой. С новой целью Саро направился к торговому кварталу кочевников.
Солнце только что начало свой долгий медленный нырок в море, когда он достиг первых лавочек. Все вокруг купалось в неясном, каком-то рискованном свете. Странно и слегка волнующе самостоятельно путешествовать по незнакомой территории Ярмарки, особенно по этой ее части. Мурашки предвкушения пробегали по спине Саро. Кто знает, какие приключения могут выпасть на его долю, с какими странными людьми придется познакомиться?
Саро лавировал между бесчисленными лавками, предлагавшими безделушки и сказочные ткани, пищу с экзотическим запахом и фляжки с алкоголем. Вокруг одного прилавка, специализировавшегося на различных ароматических араках, собралась большая группа молодых людей, которые устроили дегустацию и орали на торговца, иссохшегося старика без единого зуба. Саро быстро миновал лавку.
Он купил пирожное и остановился у балаганчика, где давали кукольное представление. На ярко выкрашенной сцене, над полосатой матерчатой будкой, скрывавшей кукловодов, три гротескные куклы стучали палками. Они демонстрировали длинные, тонкие пальцы и острые носы, паучьи ноги и позолоченные одежды.
Саро не имел ни малейшего понятия, кого куклы изображали. И когда появился четвертый персонаж в белой рубахе, которого публика приветствовала, будто героя, он все еще терялся в догадках.
Маленькая белая кукла отвела трех больших к доске с нарисованными горами и к темному пятну черной тряпицы. Потом она хлопнула в деревянные ладоши, и сцену заволокло зеленым дымом, к большому удовольствию зрителей. Когда дым рассеялся, три большие фигуры исчезли, осталась только маленькая белая с деревянной кошкой у ног. Все начали аплодировать. Саро обнаружил, что делает то же самое — из вежливости.
Маленькая темноволосая девочка с одним серебряным кольцом в носу и другим в правой брови вприпрыжку выбежала из-за сцены и поклонилась публике, потом широким жестом достала большой кожаный короб, открыла его и выставила вперед. Публика принялась бросать туда монеты, потихоньку расходясь. Саро вскоре остался один. Девочка подошла к нему, сложила ладони вместе и поклонилась.
— Райееш мина истриани, — сказала она.
Саро неловко скопировал поклон и повторил странное приветствие, что почему-то рассмешило девочку. Потом осведомился, медленно и внятно произнося слова Древнего языка, что же такое он только что посмотрел.
— Рахе и колдуны! — ответила девочка удивленно. — Ты разве не знаешь?
Саро пожал плечами:
— Нет, не знаю. Я пришел поздно и пропустил почти все, кроме последней сцены.
— Пошли со мной, и я, пока буду готовиться к завтрашнему представлению, расскажу эту историю. Если, конечно, тебе интересно.
— Очень интересно.
Девочка начала руками сметать со сцены пыль, потом с улыбкой показала ладони Саро. Они окрасились в ярко-зеленый цвет.
— Хочешь почувствовать магию?
Саро рассмеялся:
— Магию? Это только зеленая пыль!
— Может, сейчас и так. Но в пьесе… — Она протянула юноше руку и он быстро взял ее. Ее пальцы — тонкие, как у ребенка… а пыль пахла едко и остро, совершенно незнакомо — запах чужой страны, другого мира.
Певучим голосом девочка начала повествование:
Девочка вытерла зеленые ладони о тунику.
— В песне на Древнем языке не сохраняется рифма, но я знаю только эту версию. На самом деле здесь следовало аккомпанировать себе на ситаре, но мой настолько расстроен, что тебе вряд ли захотелось бы его услышать.
Саро покопался в кошельке и извлек серебряную монету.
— В любом случае большое спасибо, — сказал он, протягивая девочке деньги. — Мне понравилась твоя сказка.
Она отмахнулась:
— Не оскорбляй меня деньгами. Это было бесплатное представление — я сама захотела рассказать тебе историю. Считай моим подарком тебе в честь твоей первой Большой Ярмарки.
— Откуда ты знаешь?
Саро невольно улыбнулся девочке и с радостью увидел, как она улыбается в ответ: темные глаза сощурились на гладком загорелом лице. Обнаженном женском лице…
Саро почувствовал, как поднимается волна стыда за такие греховные мысли, и наклонил голову, чтобы скрыть краску.