— Разумеется, это идея Роберта. У меня не было выбора. Он — официальный опекун ребенка.
— Лучшего вам не найти, — сухо заметила миссис Хадсон.
— Что вы хотите сказать? — Джулия обернулась к ней с пылающими щеками.
— Ничего, мэм. Только то, что он очень подходит для того, чтобы позаботиться о ребенке.
— А я ее мать!
— Знаю, но ребенку нужен мужчина.
Джулия вздохнула.
— Понимаю. — Краска отхлынула от ее лица.
— А вы что подумали, миссис Пембертон?
Джулия пожала плечами:
— Не знаю. — Она пошла к двери. — Я пойду приму ванну. Если я понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.
К облегчению Джулии, Памела действительно пригласила Сандру к ним на ужин сегодня, но Джулия растерялась, когда Памела продолжила:
— Почему бы вам тоже не поехать к нам, Джулия? Папа уходит, и дома останемся только мы, четыре женщины. Мы мило поболтаем.
Джулия не представляла себе, что ее беседа с этими женщинами могла бы быть милой, и она хорошо все продумала, прежде чем ответила.
— Вообще-то… вообще-то мне позвонила старая подруга сегодня утром, — сказала она, — и я пригласила ее зайти сегодня. Так что у меня, наверное, не получится уйти, правда?
Памела нахмурилась.
— Раз так, наверное, нет. — Она сосредоточенно потерла ладони друг о друга. — Вы говорите, старая подруга…
— С ней… с ней мы работали вместе, — торопливо сказала Джулия.
— В компании Пембертонов? — допрашивала Памела, выводя ее из себя.
— Да.
— Я ее знаю?
— Не думаю. — Джулия уже не выдерживала. — Она… она уже ушла оттуда. Ее зовут… Вэлери Смит.
— Нет, это имя мне не знакомо, — покачала головой Памела. — Что ж, Сандра, нам пора.
— Да. — Сандра встала. — Так вы действительно не против, миссис Пембертон?
— Нет, конечно. — Джулии хотелось только уйти отсюда. Они уже начинали действовать ей на нервы.
С облегчением она услышала, как отъезжает машина Памелы, и вернулась в гостиную, чувствуя небольшую слабость. Она с любовью обняла Эмму, которая забралась к ней на колени и уселась.
— Я не хочу, чтобы мисс Лоусон жила у нас, мама, — уныло сказала она. — Мам, а ты?
Джулия вздохнула.
— Она всего-навсего гувернантка, Эмма. Ее присутствие для нас ничего не изменит.
— У меня будут уроки.
— В школе тоже были бы уроки, — резонно заметила Джулия. — Но после уроков все будет по-старому. Я обещаю.
После того как Эмма уснула, Джулия начала собираться на ужин, на который ее пригласили. Она не упоминала при ней о том, что уходит вечером, но наказала миссис Хадсон сказать ей, где находится мама, если девочка проснется и начнет переживать.
Джулия надела простое платье из шерсти молочного цвета, с длинными рукавами и круглым вырезом. Длинная юбка подчеркивала изящный изгиб ее бедер и тонкую талию. В Англии она немного прибавила в весе, и ей это шло.
Фрэнсис приехал около семи и сделал комплимент по поводу того, как она выглядит.
— Но вы всегда хорошо выглядите, — сухо добавил он, и Джулия была польщена.
Они ужинали в городе, в довольно известном ресторане, и Джулия немного робела, когда люди подходили к Фрэнсису поговорить и с нескрываемым любопытством смотрели на Джулию.
— Не волнуйтесь вы так! — ласково проворчал он. — Вы вызываете во мне приятные чувства. Я думал, что уже слишком стар для всего этого.
— Вы же не старый, — со смехом запротестовала Джулия.
— Мне сорок восемь, а вам? Двадцать пять? Двадцать шесть?
Джулия кивнула.
— Я старше вас больше чем на двадцать лет. По правде говоря, я вам в отцы гожусь.
Джулия протянула руку через стол и коснулась его руки.
— Возраст — понятие относительное, — сказала она. — Вы не выглядите стариком, вы не ведете себя как старик. Почему же вы считаете, что вы чем-то хуже других? Меня, например? Я временами чувствую себя просто древней старухой.
Фрэнсис усмехнулся:
— Как я уже говорил, вы мне очень подходите.
Потом они танцевали. Музыка была медленной и плавной, и Джулия просто отдыхала в его руках. Она чувствовала, что он ей нравится, и это было приятное чувство. Она не была влюблена в него, но их отношения были несколько необычными и какими-то теплыми.
Он привез ее домой около полуночи, но она не пригласила его зайти выпить. Она понимала, что то, что она сейчас испытывает к нему, можно перепутать с настоящим чувством, особенно в ее теперешнем подавленном и унылом состоянии. К тому же она вовсе не была уверена, что Фрэнсис удержится от вольностей, особенно потому, что она сама в глубине души жаждала быть любимой. Если она сейчас поощрит его, то наверняка потом пожалеет.
Он уехал, а она подошла к двери. В гостиной горел свет, и она решила, что это миссис Хадсон допоздна засмотрелась телевизор. Она распахнула дверь и вошла в комнату на цыпочках, не желая испугать ее, если та уснула у телевизора. Вдруг Джулия вскрикнула от удивления. Освещенная комната казалась теплой и уютной, а на кушетке не менее уютно устроился Роберт — вытянувшись на ней, он спал.
Глава 8
Джулия долгим взглядом смотрела на его лицо, спокойное и какое-то беззащитное во сне. По кругам вокруг глаз было понятно, что во время поездки он мало спал, он выглядел очень усталым.
Ее взгляд прошелся по всей комнате, отметив следы его пребывания здесь. Его пиджак был небрежно накинут на спинку кресла, а ботинки беспорядочно брошены на ковре перед камином. Его портсигар и зажигалка лежали на низком столике у кушетки вместе с грязной чашкой и кофейником, — значит, миссис Хадсон позаботилась о нем, прежде чем ушла спать.
Но что он делает здесь? Почему он приехал? Когда он вернулся из Штатов? Не сегодня же, иначе Памела знала бы об этом.
Она снова опустила на него взгляд, медленно прошла по комнате и встала у кушетки. Узел его галстука был ослаблен, рукава рубашки закатаны до локтя. Его рубашка была наполовину расстегнута, открывая загорелую, поросшую волосами кожу груди. Он казался невероятно молодым, и она почувствовала неодолимое желание прикоснуться к нему и дать понять, что она здесь. Но она также знала и то, что, как только он увидит ее, его глаза загорятся цинизмом, и этот взгляд шокирует ее.
Будто почувствовав ее испытующий взгляд, он резко открыл глаза и сонно заморгал. Джулия напряглась, оставаясь неподвижной, пока его взгляд не стал более осмысленным и не остановился на ее лице.
— Джулия! — моргнув, воскликнул он, не вполне осознав, где находится.
Он приподнялся на одном локте и нахмурился, пытаясь вспомнить, где он, а затем простонал:
— Боже, моя голова, — и снова упал на подушку.
Джулия забеспокоилась. Она села на край широкой кушетки, положила руку ему на лоб и почувствовала, что он горячий, как огонь. Но Роберт взял ее руку и положил себе на щеку, губами касаясь ладони, и от его пожатия Джулия задрожала. Его глаза были прикрыты, взгляд был мутным, и она догадалась, что он не понимает, что делает.
— Роберт, — не вполне искренне запротестовала она, стараясь отодвинуться от него, но он приподнялся и по-хозяйски обвил ее тело руками и с силой притянул к себе. Одной рукой он приблизил ее голову к себе, так что ее рот прижался к его, и перекатился на нее, зажав ее под собой. Он целовал ее, пока она не почувствовала слабость и не прижалась к нему.
— Я хочу тебя, — глухо прохрипел он, зарываясь лицом в ее волосы. — Ничего не могу с этим поделать. Ты с ума меня сводишь, ты знаешь это?
Джулию сильно возбуждала тяжесть его тела, и ей хотелось сдаться. Ей хотелось позволить ему делать с ней все что хочет, и к черту последствия. Но она подумала об Эмме, а также о том, какими были эти последствия, когда в последний раз она позволила ему сделать так, что страсть победила разум, и эти мысли полностью разрушили чувство близости.
Воспользовавшись его минутной слабостью, она сумела опустить ноги на пол и наполовину соскользнула, наполовину упала с кушетки. Роберт лежал там, где она оставила его, и смотрел, как она разглаживает платье на бедрах и нетвердой рукой проводит по волосам. Он был обескуражен.