— Отнеси месье маркизу его шляпу, затем приди и унеси поднос.
— Слушаюсь, мамзель. — Чернокожий слуга минуту поколебался. — Вода в ручье сильно поднялась, мамзель, она заливает дорогу.
— Месье хочет немедленно уехать, — повторила она равнодушно и отправилась в кабинет отца.
Анжела пыталась сосредоточиться на раскрытой книге, но ее глаза ничего не видели перед собой, все ее тело, казалось, задрожало еще больше, когда она услышала топот копыт и скрип колес кареты, остановившейся возле лестницы. Потом она услышала, как под колесами на дорожке заскрипел песок. Филипп уезжал.
Часа через полтора она услыхала удивленные, отчаянные крики и вышла из кабинета, чтобы посмотреть, что происходит. Какой-то по уши забрызганный грязью человек шел по дорожке между двумя рядами дубов по направлению к дому, ведя за собой лошадь. Через несколько минут, когда он подошел поближе, Анжела узнала в нем кучера Филиппа.
Двое слуг побежали ему навстречу. Когда он подошел к дому, Анжела, перегнувшись через перила, крикнула ему:
— А где ваш господин?
— Он мне не господин, мамзель. Я один из свободных цветных людей. Сегодня утром месье нанял мою карету, которая в данный момент увязла в грязи на дороге, скрывшейся под двумя футами воды.
— А где сам месье? — спросила она.
— Ну, я посоветовал ему оставаться в карете, а сам решил вернуться назад, чтобы попросить помощи. Нужны сильные люди.
Она чуть было не задохнулась от возмущения.
— И вы оставили его там, на дороге, а вода тем временем заливает карету?
— Если вода поднимется еще выше, он может переждать и на крыше, разве не так? Мои лошади не привыкли к верховой езде. Как-никак они только приучены ходить в упряжке, — сказал кучер с чувством собственного достоинства. — Как видите, мамзель, меня выбросило с козел, но все же я сумел выбраться. Я прошел по этой ужасной грязи на своих двоих, а месье сидит там и ждет.
Позвав Дюваля, Анжела распорядилась послать Жюля к увязшей в грязи карете с лошадью, чтобы доставить месье маркиза в "Колдовство".
— Вероятно, месье захочет провести здесь ночь, — сказала она, — но я не намерена его принимать. Приготовьте для него ванну и смену белья, можете подыскать что-нибудь подходящее для него в шкафу отца. Там наверняка что-то есть. Поместите его в спальне отца и найдите место для ночлега в невольничьем квартале для кучера. После того как кончится ливень, отправьте к карете нескольких рабов.
— Слушаюсь, мамзель.
Потом она позвонила Мими, приказав ей приготовить обед для месье и накрыть стол в столовой. Свой обед она велела ей принести в ее комнату на подносе. Уладив все дела, она вернулась к себе, убеждая себя в том, что этот удивительно дождливый день и жара стали причиной такой сильной головной боли.
Когда Анжела поднималась по лестнице, ее охватило какое-то паническое чувство; ей казалось, что она похожа на листок, несущийся по поверхности разбушевавшейся реки. Его бешено влекло течение все время до тех пор, пока он не канул в водовороте.
Судьба была настроена против нее. Филипп возвращался в "Колдовство", и на сей раз она уже не могла его выставить.
5
К вечеру буря улеглась, унеслась к северу. Стало прохладнее, но все равно воздух был тяжелый от излишней влаги. Анжела оставалась у себя в комнате, но ее головная боль, которая оказалась далеко не воображаемой, не утихла. Она слышала, как приехал Филипп, слышала, как они перешептывались с Дювалем, — их негромкие голоса доносились из просторного холла напротив ее комнаты, — она прислушивалась к плеску воды в ванне Филиппа, слушала, как подбирали ему в отцовском гардеробе сухое белье и платье. Она не знала, как относиться к своему буйно разыгравшемуся воображению. С чувством гнева или стыда она рисовала перед собой живые картинки, как он ведет себя в интимной обстановке наедине с собой.
Она слышала, как он спустился в столовую, чтобы пообедать, слышала его шаги, когда он возвращался к себе. Он встретил в холле Мими и осведомился, как чувствует себя ее госпожа. Тон его голоса был теплым и заботливым. Наряду с удивлением она испытала краткое удовольствие, которое тут же постаралась подавить в себе. Само собой разумеется, он все понял, так как она не появилась в столовой, — она отказывалась его принимать!
Когда все звуки внизу замерли, а голоса слуг, отправляющихся на ночлег в невольничий квартал, проникли в ее комнату, Анжела почувствовала, в каком лихорадочном состоянии находятся ее нервы. Она, правда, была не одинокой в большом доме, — у Дюваля была небольшая комнатка рядом с буфетной, она по необходимости могла позвонить ему или же поварихе и ее помощнику, которые спали в своих комнатках возле кухни, но она знала, что сегодня ни за что не заснет, чувствуя, что Филипп лежит в постели ее отца.