Клотильда следила за ней своими печальными, все понимающими глазами.
— Ты не такая женщина, ты не можешь жить в грехе и наслаждаться.
Щеки у Анжелы заалели. Клотильда, взяв с туалетного столика четки, сказала:
— А теперь мне надо немного побыть одной, дорогая Анжела.
Спотыкаясь, Анжела вышла из комнаты. Было унизительно и даже немного страшно услышать от Клотильды, что она заметила, как упорно, целеустремленно преследовал ее Филипп, и насколько неловко, неубедительно оказывала она ему сопротивление. "Неужели это было ясно и для всех остальных?" — размышляла с горечью она.
Спускаясь с лестницы, Анжела прошлась взглядом по головам гостей и натолкнулась на Филиппа. В ее глазах и его лицо, и его фигура являли собой само совершенство. Мысленно она разглаживала его брови, которые образовывали одну совершенную изогнутую линию над его длинным и тонким галльским носом; в своем воображении она пробегала пальцами по его твердой верхней губе, которая так трогательно контрастировала с чувственной полнотой нижней.
Подняв голову, он улыбнулся ей, и сердце ее запрыгало от нечаянной смехотворной радости! Надо же так влюбиться в ее двадцать три года, словно она какая-то школьница.
У подножия лестницы Анжелу встретила тетушка Астрид:
— Пошли, уже пора! Подружки невесты готовы? Преподобный Антоний уже приступает к церемонии.
— Все они одеты и ожидают ваших распоряжений, тетя Астрид.
— Ну а невеста?
— Все готовы.
— Хорошо. Пойду собирать приятелей Эктора.
Она подала знак музыкантам начинать, и гости сразу же приутихли, когда священник, жених и его друзья заняли свои места в гостиной.
Через несколько минут, в окружении подруг, Клотильда начала спускаться по широкой лестнице. Дядюшка Этьен ожидал ее внизу, и когда он иногда поглядывал на дочь, то на лице у него попеременно появлялось то выражение любви, то сожаления.
Когда гости увидели Клотильду в ее подвенечном платье цвета слоновой кости с длинным, стелющимся по полу шлейфом, раздались неподдельные "охи" и "ахи" восхищения. Опустив глаза, взгляд которых под прозрачной вуалью из старинных бельгийских кружев был каким-то таинственным, она положила свою маленькую ручку на руку отца и медленно прошествовала к алтарю, у которого ее ожидал преподобный Антоний.
Эктор Беллами, необычно бледный и серьезный, чувствовал себя неловко из-за узкого воротничка белоснежной сорочки и высоко повязанного галстука. Он вышел вперед, когда дядюшка Этьен опустил руку дочери, и теперь они стояли рядом перед священником, готовые произнести клятву верности друг другу.
Анжела стояла позади и чуть правее Клотильды. Она не ожидала, что эта брачная церемония вызовет у нее такую эмоциональную реакцию, но ненавязчивая красота ее кузины, ее беззащитный вид были такими трогательными, что у нее невольно навернулись слезы, к тому же она никак не могла отделаться от ощущения, что во всем здесь происходящем было что-то мистически трагическое. Ей хотелось знать, что чувствовал Филипп в эту минуту, но она не осмелилась обратить свой взгляд в его сторону, туда, где он стоял вместе с Генри Дево по левую сторону от жениха.
Те бракосочетания, на которых ей доводилось когда-либо присутствовать, никогда не действовали на нее подобным образом. Анжела понимала, что как жизнь Клотильды, так и ее собственная, приближалась к чудовищному потрясению. Ничто больше не будет так же, как прежде, и это не только от того, что Клотильда покидала Луизиану на неопределенное время. Она сама изменилась.
Через опущенную по-прежнему вуаль нельзя было разобрать выражения лица Клотильды. Наконец когда, став замужней женщиной, она подняла ее для поцелуя, все присутствующие бурно зааплодировали. Пока гости подходили, чтобы поздравить новобрачных, слуги быстро вынесли стулья. После того как все гости представились молодоженам и их родителям, после того как те поблагодарили гостей за участие в торжественной церемонии, музыканты заиграли вальс. Этот выбор был довольно смелым шагом со стороны Эктора. Все попятились к стенам, чтобы освободить пространство для первого танца молодоженов.
Тетушка Астрид наблюдала за ними с щемящей сердце сентиментальностью и с увлажненными глазами. После того как они сделали первый круг, она с дядей Этьеном тоже к ним присоединилась. Филипп пригласил Анжелу, а после них к танцу присоединились и все желающие.
Когда Анжела почувствовала, как руки Филиппа обняли ее стан, значимость всего того, что только что произошло здесь, отошла на задний план, побледнела по сравнению с удовольствием ощущать его нежные объятия. Бесконечное веселье полностью овладело ею, и она с невероятной живостью включилась в танец. Официанты в белых камзолах разносили в толпе гостей подносы с фужерами, наполненными вином. Когда молодожены завершили вальс, дядюшка Этьен предложил тост. Когда все выпили за здоровье счастливой четы, он дал знак музыкантам и пригласил дочь на следующий танец. Гости с энтузиазмом последовали их примеру. Все весело танцевали.