- Бабушка, ну пошли искать выход. Я не хочу здесь больше оставаться.
- Так вот, если бы еще знать, куда идти. Я ведь уже, и сама не понимаю этого. Ладно, давай пойдем по этой тропинке, она очень сильно утоптана, возможно, куда-нибудь нас и выведет.
И не успели они сделать пару шагов, как над ними, где-то вверху дерева, заухала сова. От неожиданности они испугались и ломанулись бежать через кусты. Ирина бежала впереди, за ней следом, ели поспевая, бежала бабушка. И вдруг Ира почувствовала, что она куда-то летит, а на нее сверху падает бабуля. Очнулась она на дне ямы, рядом лежала постанывая бабушка.
- Бабушка, ты жива? - с испугом спросила Ира.
- Да, только ногу сильно ушибла, а так, вроде, все цело. А ты? Как ты?
- Я нормально. Просто сильно испугалась и не пойму, куда мы упали.
- Я думаю, что могилу выкопали для кого-то свежую, вот мы в нее и ухнули с разбега, - бабушка попыталась шутить, чтобы внучке было не так страшно.
- Ой, ничего себе! Как в фильме ужасов. Поверить не могу, что со мной такое происходит.
- Ладно, выбраться мы из нее сами сможем, навряд ли. Смотри, как высоко до ее края. Да еще и нога что-то сильно болит. Хоть бы не перелом.
Они прижались друг к другу и стали думать, что делать дальше.
- Давай постараемся уснуть или хотя бы подремать, а утром будем кричать, дай бог, может кто услышит и вытащит нас отсюда.
Но Ирине не хотелось оставаться ночевать в этой яме, она стала пытаться выбраться из нее, но ничего не получалось. Она подпрыгивала, пытаясь ухватиться за край, но руки соскальзывали, ей не хватало роста. Она пыталась руками делать в земле ступеньки, но земля осыпалась, да и видно было плохо. Луна не пробивалась через густую крону деревьев, она освещала их макушки и только ее отблески иногда падали в глубокую яму.
Ужас пробирал до мозгов, он пожирал его. Ей казалось, что мозг плавится от ужаса и жути, что ей предстоит провести ночь в глубокой могиле. Но выбора не было. Когда она смирилась с этим, на не напало равнодушие, ей было уже все равно. Чтобы как-то себе помочь, она стала петь песни. Сначала пела их тихо, а потом все громче и громче. Тут и бабушка стала ей подпевать. Их пение разносилось по всему кладбищу, это были песни о любви и о разлуке, о радости и о горе. Вдруг в какой-то момент Ирина услышала хруст под чьими-то ногами. Она перестала петь и прошептала бабушке на ухо:
-Тихо! Мне кажется, что рядом кто-то ходит, я слышу хруст веток, - она прижалась к бабушке так сильно, что та вскрикнула.
Вдруг над могилой раздался голос:
- Эй! Вы кто? Мертвяки? Чего распелись?
Бабушка подскочила, но от боли в ноге вскрикнула:
- Ой! Федька, неужели это ты? Ты меня не узнаешь? Это же я Варвара – твоя одноклассница, мы учились с тобой в одном классе.
- Варька, ты? Нет, не верю, с чего бы это она полезла в могилу. Варька очень серьёзная для этого. Хотя кто тебя знает, может с горя ты туда забралась. Но вижу, что вас там двое.
- Феденька, это моя внучка Иринка, мы с ней упали в яму, когда побежали от страха сквозь кусты. Помоги нам вылезти из этой западни.
- Чем рассчитаетесь за то, что я вас оттуда вытащу? Бутылка, нет, две, - Федька даже повеселел от осознания того, что ему за спасение перепадет две бутылки самогонки.
Федька был беспробудный пьяница и пил все, вплоть до одеколона. Поэтому самогон считал лучшим напитком для своего проспиртованного организма.
- Феденька, две, две бутылочки самогона за спасение.
Послышались удаляющиеся шаги их спасителя.
- Бабушка, что-то долго его нет, может он не вернется? Испугается.
- Что ты, Федька за две бутылки самогонки и не вернется? Такого быть не может.
- А где он живет? Как он ночью оказался на кладбище? – Ирине хотелось побольше узнать об однокласснике бабушки.
- Да, он ведь давно скитается, жена его выгнала за пьянство. Пенсию получает копейки, вот летом и живет на кладбище, возле могилы своей матери и отца. Здесь и питается тем, что люди оставляют на могилке. Если люди приходят к своим родным, то и наливают ему, а кто-то и денежку дает. Вот так и живет. Зимой в родительском доме обитает.
- Как же ему не страшно здесь ночевать? Жуть! - Ирина обхватила свою бабушку, прижимаясь к ней посильнее. Ей было не понятно, как этот человек может ночевать возле могил. Она тут сейчас сидеть-то боится, трясутся все внутренности, а он здесь живет, спит, ест, ходит возле мертвяков.