Марьяна промолчала, а Варя, закрыла шкатулку и сунула ее обратно в сейф.
- А тут и твоя есть – Варя достала другую шкатулку, поменьше. Марьяна удивилась:
- Давай посмотрим, что там тятенька для подкидыша не пожалел?
Коробочка наполнена была наполовину, тоже украшения, золотые монеты.
- К твоей свадьбе, глядишь, полную насобирает, не спорь с ним, не перечь. Он же нам, обеим, добра желает – сказала Варвара, и прислушавшись, торопливо спрятала ценности в сейф. Закрыла.
- Вроде, идет кто - то…
Крадучись, они вышли из кабинета и столкнулись с Егоркой.
- А чего это вы там делали? Вот скажу тятеньке, что вы в его кабинете шаритесь, пока его дома нет – пригрозил Егорка, парнишка он был зловредный, любопытный, везде совал свой длинный нос.
Варя смерила его презрительным взглядом, и прошла мимо, кивнув небрежное:
- Попробуй, скажи, сам же и получишь.
Марьянка показала ему язык.
- Ябеда! Попадешь тяте под горячую руку, всыплет тебе горяченьких.
- Тебе вперед всыплет, дикошарая коза – огрызнулся Егорка, а Марьяна пробуравила его взглядом черных глаз, он, не выдержав, отвернулся и буркнул:
- А Ванька Кузьмин в город уезжает.
- Когда?
- Ихний тятька лошадь уже запрягает. Увезет его, насовсем. И не увидишь ты своего Ваньку, то - то!
Марьяна круто натянула на себя красные сапожки и пальто, что носила когда-то Варя, накинула на голову шаль и выбежала из дома, на крыльце столкнулась с Дарьей.
- Куда поскакала, дикошарая?! Чуть с ног не сшибла!
Марьяна не ответила, промчавшись мимо мачехи.
Пролетали первые снежинки, тускло светило солнце. На пригорке маленькая церквушка, дальше богатый дом Аристовых, а там и пятистенок Кузьминых, Марьяна остановилась, перевела дух. Что она скажет? Зачем пришла, чего ей надо? Отец отправляет Ивана в город на заработки, уедет Иван, и когда она его снова увидит?
Иван вышел из ворот, положил в телегу узел, все его имущество. Обернувшись, увидел Марьяну, их взгляды встретились, она смотрела в его светло – зеленые глаза, не мигая. Парень был кучерявый, солнышком обласканный, высокий, нескладный, но у него добрая и открытая улыбка. Он растерянно помолчал, потом спросил:
- А ты чего здесь стоишь? К Лушке пришла? Так ее дома нет.
- Нет, не к Лушке, к тебе. Уезжаешь?
Он смутился, конопатое лицо слегка покраснело.
- Ага, уезжаю.
- Когда вернешься?
- Не знаю – он виновато улыбнулся.
- Я буду тебя ждать – заявила она серьезно.
- Ладно.
«Он все понял. Он заработает в городе денег и приедет за мной. Это все вранье, что Варя говорит, зачем Ивану Анфиска Романова? Он мой суженый. Уж я – то знаю» - подумала она и пошла обратно в свой «дворец». А Иван, усевшись в телегу, смотрел ей вслед с грустью. Вышли проводить его братья, мать. Отец, забрался в телегу, сказал: «Ну с Богом!» тронул поводья, и лошадь неторопливо побрела вдоль по улице, младшие братья сопровождали телегу, бежали рядом, а мать, зябко кутаясь в шаль, крестила отъезжающую повозку, шевелила губами…
Дома Марьяну ждали отец и мачеха.
- Куда бегала? К Ваньке Кузьмину? – строго спросил отец.
- Нет, к Лушке ходила – соврала Марьяна.
- Врет и не краснеет! – из-за мачехи выглянул Егорка – девки Кузьмины Ксюха и Лушка в Камышовке гостят у тетки.
«Этот гад настучал» - подумала Марьяна про Егорку.
- Жениха себе нашла? Отца позоришь? – рычал Антон Борисович, теребя в руках ремень.
- Вы мне не отец! – дерзко выпалила Марьяна.
- Я тебя воспитал, значит, я и отец. И я тебя научу, отца уважать! – пробасил Антон.
- Бейте! Не боюсь – она уставилась на него зло, отец выругался и сказал:
- Ну ты ведьма, живо на лавку!
Дарья поджала свои пухлые губы и заметила тихо:
- Платье не порвать бы, жалко, почти новое.
- Цыц!
Дарья замолчала, а Марьяна на лавку улеглась.
- Вот тебе за уважение! Вот тебе за Ваньку! Вот тебе за дерзость!
Он прошелся ремнем по ее спине, по ногам, злясь, что дерзкая Марьяна переносит боль молча, стиснув зубы.
Мачеха смотрела на наказание с едва скрываемым удовольствием, она терпеть не могла девчонку, хотя и понимала, что оказалась в этом богатом доме только благодаря подкидышу. Теперь она, как барыня жила в этом дворце, полноправная хозяйка. Раньше свекровь ей воли не давала, но бабка Пелагея, не дождавшись переезда в новый дом, умерла в старом.
Семейство Романовых работали на Волковых. Кто на пашне, кто на хозяйстве, а старшая сноха Авдотья поваром была, ее дочь 14 – летняя Анфиска за порядок в доме отвечала, вот на них - то Дарья и отыгрывалась, вспоминая, как ее Романовы шпыняли раньше. На Авдотью она покрикивала, за расходом продуктов следила, чтобы та их не воровала. Анфиску могла и за косу оттаскать, если плохо пыль протерла или пол не промыла.