- А где же племянник мой? Повидать бы его – спросил Митрофан.
- На улице, с ребятами играет. Прибежит скоро…
- Феденька – то вылитый ваш, Кузьминых порода – сообщила Анфиса – только, что же это ваша семья от Ивана с Марьяной отреклась?
Митрофан помрачнел.
- Прости, Марьяна. Отец боялся с Аристовым поссориться, мы ведь у него всей семьей батрачили, вот и отрекся… а сам жалел, переживал очень.
- Скоро не будет кулаков – мироедов, фабрикантов и прочих эксплуататоров. Вот только большевики к власти придут. Люди простые свободными станут, заживем наконец, счастливо – рассуждал Устин, а Марьяна подумала: вот они речи мудреные… ничего не понятно.
- Я еще вот что спросить хотел… - Митрофан замялся, застеснялся – про Ольгу Аристову…
- Может, посвататься к ней хочешь? – спросила Марьяна напрямую, тот глаза опустил, а Анфиска рассмеялась:
- Митря и Ольга?! Вот это да! А что? Давайте пойдем к ней, да и сосватаем! Вот папашка ее удивится!
- Хорошая идея! Сейчас еще по одной выпьем и пойдем – подхватил эту мысль Устин – как там говорят, у нас купец, у вас товар… Где живет эта ваша Ольга?
- У Ольги комната при школе, она же училкой работает – сообщила Анфиса.
Митрофан засомневался.
- Вы что, неудобно это… Да, она и не пойдет за меня ни за что.
- А это как уговаривать будешь – захихикала Анфиска – чего испужался? Попытка – не пытка!
- Не боись, Митрофан! Уговорим, толи мы не мужики?! Немцев не боялись, а тут чего дрейфить!
Пьяному и море по колено, если русский человек выпил, то сидеть на месте как – то не с руки, сразу на подвиги тянет. И вот уже веселая компания: две женщины и двое мужчин в военной форме идут вдоль по улице к Ольге Аристовой. Анфиса, нарядная в платке цветастом, туфельки на каблуках, платье длинное, модное, сама за мужнину руку ухватилась, голову высоко держит, пусть прохожие завидуют. Марьяна же на фоне счастливой Анфисы, выглядит, как ворона – черный платок, черное платье на ее худенькой фигуре болтается.
Ольга от неожиданности дар речи потеряла, когда Устин заговорил про купца – добра молодца Митрофана Ивановича, растерялась, засмущалась. Митрофан тоже молчал, фуражку в руке мял. Но постепенно, обстановка воцарилась веселая, непринужденная, выпили еще самогонки. И в результате, Ольга официально согласилась выйти за Митрофана замуж, а «жених» намекнул другу, что мероприятие окончено, дальше он сам будет действовать, по обстоятельствам… Сват Устин с Анфисой и Марьяной оставили влюбленную парочку… Чем закончилась данная «помолвка», можно только догадываться, но осенью Митрофан и Ольга сыграли скромную свадьбу…
Вернувшись домой, в пустую комнату, Марьяна подошла к осколку зеркала, что висело возле печи. Внимательно посмотрела на свое отражение, сняла черный платок, выдернула шпильки из волос и черные тяжелые волны упали на спину.
«Почему он так на меня посмотрел? Устин… мужчина видный, взгляд насмешливый, речи мудреные… Хороша ли я? Жизнь не закончилась, чем я хуже Анфиски? Зачем ему Анфиса – ребенка ему до сих пор не родила, и не родит, потому как однажды от плода избавившись, зачать не сможет… Это он еще не знает, что жена была ему не верна. Прости, Анфиса, но Устин будет моим» - сказала Марьяна своему отражению.
***
Не прошло и месяца, как Устин явился к Марьяне, сам выпивши, грустный. «Не иначе плакаться пришел на судьбу свою горькую» - подумала она.
- Здравствуй, Марьяна – сказал мужчина – поговорить мне с тобой надобно. Не прогонишь?
- Отчего же? Если с добром пришел, зачем гнать человека. Вижу не сладко тебе, тяжесть какая -то на душе? Что случилось, расскажи, тебе и полегчает.
Устин уселся на лавку, голову обхватил руками, взъерошил свои поседевшие волосы.
- Умная ты женщина, Марьяна… Случилось, то, что случилось. Я Анфису побил, не выдержал, как узнал, что она с виноторговцем Альфонсом Паклевским «амуры» крутила, пока я там на фронте под немецкими пулями… она тут… соседи все мне рассказали… а она, ты знаешь, она даже не отрицала: да, все правда… ты же на войну ушел, а мне что было делать? Представляешь, это я виноват, что меня на фронт забрали, а она и не виновата совсем… Тут я не выдержал, сорвался, никогда ее не бил, а тут… слетел с катушек – говорил Устин, изливая душу.
- Может, простишь ее?
Он посмотрел на Марьяну мутным взором.
- Нет, никогда не прощу, ни за что! Как поколотил ее, так она реветь начала, заголосила, прощения просила. Но нет, не смогу простить, как представлю ее с этим толстопузым торгашом, противно становится. Прошла моя любовь, все!.. А толстопуз этот «винный король» свое еще получит, наживается на народном горе… Ну ничего, первый в списке на уничтожение будет, гад! Он мой враг… классовый, и подлежит ликвидации! – Устин кулаком по столу ударил, стаканы аж подпрыгнули. Марьяна понимала, что любовник его жены – враг, но что такое классовый?