Авдотья толкнула локтем смущенную Дарью, та покраснела, хорошо, что сумерки скрывали предательский румянец. Женщины сидели на скамье возле Волковских ворот.
- А ты ему глянешься? Было у вас что? – приставала Авдотья с вопросами.
- Да что ты мелешь, не было ничего.
- Ну и зря, мужик-то вон какой крепкий, да и ходок. Недаром ему подкидыша подбросили. Говорят, его это ребенок, прижил с кем-то, вот ему и подсунули. Сам сделал, сам и водись. Только вот, кто мамашка? На деревне все беременные на виду, это ж как скрываться надо… - недоумевала Авдотья – а ты не будь дурой, покрути попой. Через пару месяцев годовщина, как ты черный платок носишь, можно будет и снимать траур.
С крыльца донесся зычный голос Старухи Пелагеи.
- Дарья, где тебя носит?! Девчонка орет, жрать просит!
Дарья вскочила с лавки.
- Все, Авдотья, мне идти надо…
- Ну, покамест, Дарья.
Как ни была строга старая Волчиха, но жить у Волковых Дарье нравилось. Кормили ее хорошо, сытно, чтоб молока хватало. Спала она с детьми в дальней комнате… Вот только намеки эти Авдотьины про Антона Борисовича взволновали ее, она и так смущалась в его присутствии, а тут и вовсе мысли всякие в голову полезли. Пока Антон в поле работал, она редко его видела, но вот закончилась посевная, и как по заказу дождик зарядил.
- Маленький дождишко – лодырям отдышка – сказала Пелагея. Антон проводил время в мастерской, там что-то строгал, приколачивал, мастерил.
И однажды ночью, Дарья, накормив девчонку, свалилась на кровать, провалившись в глубокий сон, не услышала, как в ее комнатку тихо пробрался хозяин, закрыл двери. Тяжелая шершавая ладонь легла на ее грудь, второй рукой он поднимал подол ночной рубахи. Дарья проснулась, испуганно ойкнула.
- Тихо – зашептал хозяин ей на ухо – молчи, не дергайся. Хочешь у меня жить? Делай, что скажу, и не ерепенься… А то ведь я быстро другую кормилицу найду, а тебя обратно к Романовым…
Дарья затихла, сердце колотилось из груди выскакивая. Нет, не хотела она обратно к Романовым, поэтому послушно раскрылась, Антон придавил ее своим могучим телом и одним мощным рывком вошел, она только губу закусила, чтобы не застонать от боли. Антон энергично работал.
- Чего зажалась, дуреха? Чай, не девка, а баба рожавшая. Старайся поглянуться мне, тогда и я тебя не обижу, - шептал он, стискивая своими мощными руками ее молодое хрупкое тело…
Утром Дарья сама не своя была, ходила по дому, голову опустив, боялась в глаза посмотреть и Антону, и матери его. Все у нее из рук валилось, и она уронила глиняную кринку на пол вылилось молоко, кринка на черепки разлетелась.
- Ах ты, дрянь криворукая!!! Одни убытки от тебя, недотепа! – закричала на нее старуха и полотенцем Дарью отхлестала.
- Простите, Пелагея Степановна.
- Мамань, ну чаво шуметь? Подумаешь, кринка. Посуда, к счастью, бьется – сказал Антон.
Дарья кинулась пол подтирать, черепки убирать, а Старуха на сына переключилась.
- У тебя все к счастью, и посуда бьется, и детей подкидывают к счастью!
Антон только усмехнулся в усы.
- Не переживайте, мама. Давайте лучше имя для подкидыша придумаем, а то, чего она безымянная.
- Я придумала. Марьяна.
- Ну, Марьяна так Марьяна – согласился Антон – как время будет, так и покрестим.
***
Наступило жаркое засушливое лето. Дарья сбегала на речку белье прополоскала и спешила обратно с полной корзиной. Жара стояла, пот градом, а она в своем черном вдовьем платке, во двор пришла, скинула его…
- Ей, Дарья! Поди сюда – позвал ее Антон, сам он в мастерской работал, увидел, как простоволосая Дарья белье развешивает, сразу и желание проснулось, почему бы не размяться? Она растерялась, подхватила платок, хотела голову прикрыть.
- Да убери ты эту черноту… Ходишь, как монашка. А ты смотри – ка на моих харчах какая ладная стала да гладкая и кости нигде не выпирают – похвалил хозяин, оглаживая ее тело, приминая все выпуклости. Потом Антон удовлетворился, довольно крякнул, хлопнул Дарью по попе.
- Как закончится твой траур, я наверно, замуж тебя возьму, сына мне родишь.
От таких речей у Дарьи голос пропал, неужто, это возможно? Она, Дашка, станет женой Антона Волкова, самого богатого мужика деревни. Она ведь думала все, ее жизнь закончилась в 17 лет, когда ее мужа похоронили, а тут такое!
- Как родишь наследника, так я тебе все, что хочешь куплю. Чего, хочешь? – спросил Антон.
- Бусы… красные – пролепетала она. «Верх мечтаний – бусы!» - усмехнулся хозяин.
- Будут тебе и бусы, и серьги и красный сарафан!
Тут взгляд его на дверь упал.
- Это что еще за подглядки! – рассердился Антон – Варька!!! А ну иди сюда, противная девка!