- Здравствуй, Устин Григорьевич. Давно ждем, проходите, товарищи. А да тут и племяш мой. Здорово, Федюха! Вот Ольга моя обрадуется – он обнял Федора, похлопал по плечу.
Ольга Савельевна тут же в сельсовете, накрывает на стол.
- Сначала нужно подкрепиться. С пустым желудком серьезных дел не начинают – сказал Митрофан.
Отряд расселся за столом. Ольга, прихрамывая, подошла к Федору.
- Вырос – то, как, Федя! Молодец! Настоящий жених. Помнишь, как буквам тебя учила?
- Помню, Ольга Савельевна – пробасил Федор.
- Мама – то, как поживает? Роза, сестренка твоя, большая наверно уже? – интересовалась Ольга, а Федор отвечал: «Все нормально, хорошо, Роза большая». Ольга усадила парня за стол. Митрофан водочки предложил «для сугрева»
- Ну, если для сугрева, то можно – сказал Устин.
Федор рассматривал помещение. Здесь, в этих стенах, проходило детство его матери. Как оно выглядело тогда? А сейчас – штукатурка осыпалась местами, стены заляпаны, мебель поломана. Зато портрет Сталина над столом. Ничего, что беспорядок в большом доме. Вот произойдет мировая революция, тогда и порядок можно наводить, а пока – борьба! Не участвовал Федор в гражданской войне, так как мал тогда был, но уж сейчас – то он поборется за торжество революции, за построение коммунизма….
В кабинет вошел незнакомый человек в овчинном полушубке, высокий, плечистый, смуглый.
- Здравствуйте, товарищи!
- Знакомьтесь, это Иван Александрович Иванов, «двадцати пяти - тысячник» из города. – представил его Митрофан.
Иванов пожал всем присутствующим руки.
- Пора за дело приниматься. Где список, подлежащих раскулачиванию?
Митрофан представил ему мятую бумагу с фамилиями.
- Тринадцать семей, не густо. Вот в Камышовке мы славно поработали.
- Дык, собрание так решило- начал оправдываться Митрофан.
- А что, дружка своего – Егора Романова не включил?
- Так ведь он не кулак. От отчима своего отделился, живет в избе, где у Волкова кухня была. Детей четверо. В колхоз заявление первый подал, и всю свою скотину привел без сожаления. Скажи, Максим Иваныч – обратился он за поддержкой к председателю колхоза. Тот подтвердил.
- Ну, хорошо. Как собрание решило, так и будем действовать. Кто у нас первый? Волков Антон Борисович – Устин ухмыльнулся, подумал: «тестюшка» – за мной, товарищи.
Он застегнул полушубок на все пуговицы, поправил ремень с кобурой. Отряд вслед за ним поднялся. Федор заволновался: сейчас он увидит своего деда, хотя какой он ему дед? Мать – сирота, подкидыш. Значит, происхождение чисто пролетарское. А Волков – кулак, враг классовый…
Антон Борисович вышел навстречу отряду в длиннополой меховой шубе и шапке ушанке.
- Никак, зятёк пожаловал, вот радость – то какая. Говорят, большой начальник – произнес он хитро прищурившись.
- Антон Борисович, мы к вам не в гости пожаловали. Сами догадываетесь зачем? Зачитай, Митрофан Иванович, постановление.
- Да ты не утруждайся, Митря, знаю, зачем явились такой компанией веселой. Все вам мало. Дом отняли, хлеб из амбара под чистую выгребли, сына убили… Теперь по мою душу пришли. Мешает вам Антон Волков, хотите в ссылку меня отправить, а добром моим воспользоваться…
- Эксплуататор ты, и вредный для общества элемент. Повезут тебя с семьей в область, а там разберутся в ссылку тебя или к стенке – перебил его Устин.
- Ну да… Был человек, стал – лемент – усмехнулся Антон Борисович и взгляд его упал на Федора – а, это не Марьяны ли сынок? Ишь, рыжая морда, Кузьминых порода, а поглядка - то матери. Что зверенышем смотришь? Приехал на мое полное разорение поглядеть. Ну, любуйся. Матери все обскажи…
Федор смутился под его пристальным взглядом.
- Достаточно разговоров, уведите его – приказал Устин.
Завыла Дарья, закончилась «счастливая» жизнь, ее тоже увели, за ней малолетний внук Кузя и жена Борискина. Собралась толпа зевак, смотрели, как будут вытряхивать Волковское добро, подогнали несколько саней, вытаскивали сундуки с вещами, старательно переписанными малограмотным писарем. Все ценное нужно было перевезти в сельсовет, то есть в дом с колоннами, там все и складируют, что у раскулаченных заберут.
- А здесь у нас школа будет, послужит еще старый Волковский дом доброму делу. Столы оставьте, пригодятся для школы. Дом опечатать – приказал Митрофан…