Отряд проследовал мимо избы Романовых. В окне мелькнуло чье – то лицо и скрылось за занавеской. Слева – разрушенная церковь, без крыши, одни каменные стены и черные глазницы окон… Следующая остановка – дом Аристовых – добротный, бревнышко к бревнышку, все постройки крепкие на века сделаны.
- Не жалко тебе тестя раскулачивать? – поинтересовался Устин у Митрофана – к тому же сестра твоя здесь.
- Ты это брось, Устин, - обиделся Митрофан – у меня среди классовых врагов сродственников нету. Чужие они мне.
«Чужие» вышли навстречу незваным гостям. Впереди – сам Савелий Аристов, низкорослый, кривоногий, бородатый. За ним сын – Прохор, полноватый мужчина, из-под мохнатых бровей – злой взгляд. Чуть поодаль внук Никита – рыжеволосый парень, сын Лукерьи. Сама Лукерья, сестра Митрофана выскочила с крыльца к брату, кинулась в ноги.
- Не губи, Митря! В чем я пред тобой виноватая?
- Не передо мной, а перед революцией – проговорил Митрофан, доставая из кармана постановление.
- Пред какой такой революцией я провинилась? Что я ей плохого сделала? Покажи мне ее, Митря!
- Хватит, Лукерья, причитать. Постановление слухайте – притопнул ногой Митрофан.
Никита оттащил Лукерью от Митрофана, сказал:
- Не унижайся, мама.
Ее окружили три зареванные девчонки, тоже рыженькие, Кузьминых породы, вцепились в материнский подол, не понимая зачем к ним пришли все эти люди, и зачем дядя Митрофан читает из бумажки какие – то странные слова. Лукерья заметила Федора, сказала Никите:
- Вот, Никитушка, это сын мово родного брата приехал на каторгу нас проводить, спасибо, племянничек… А ведь не я тут должна была стоять, а твоя маманька, Марьянка. Только хитромудрая она. Не вышла замуж за Прохора и убежала к Ваньке, чтобы стать беднячкой. А я вот дура, на богатство позарилась, а что я от того богатства видала? Спину гнула, да детей рожала. За это и на каторгу?!
- Ведите их в сельсовет – приказал Устин, так как Митрофан, зачитав Постановление, слова уже вымолвить не мог.
Савелий Аристов, заложив руки за спину, прошел мимо Митрофана, процедил сквозь зубы:
- Смотрите, не подавитесь нашим добром, голодранцы.
- Будьте вы прокляты – буркнул Прохор.
Вся семья Аристовых прошла сквозь строй односельчан в сторону сельсовета, в сопровождении вооруженных людей…
До вечера раскулачили все 13 семей. Собрались в сельсовете усталые. Две комнаты в доме заняли раскулаченные: в одной мужчины, в другой женщины и дети. Остальные комнаты барахлом забиты.
Ольга Савельевна еды принесла… Федор есть не стал, вышел на улицу. Тишина, лишь лошади у забора пофыркивают. Он стоял посреди широкого двора, освещенный фонарем. Воздух морозный, свежий, пьянящий… Неожиданно раздался выстрел, обожгло левый бок, и Федор, удивленно раскрыв глаза, повалился на снег… Среди звездного неба почудилось лицо матери. «Сынок, Федя, умоляю, не езди туда… Беда будет, беда!» - просила она, когда узнала, куда они с Устином собираются…
Вокруг раздавались крики, суета. Отчим склонился над Федором.
- Ничего, сынок, потерпи… А мы этого гада поймаем. Далеко не уйдет.
Федор не понял, о чем он говорит, потом его куда-то понесли.
- Не трогайте меня, оставьте, тут хорошо – сказал Федор, но его не слушали, тащили в сельсовет – больно, больно…
Арестованные мужчины, воспользовавшись суматохой, выставили окно и побежали в лес. Отряд бросился в погоню.
Ольга Савельевна пыталась перевязать рану, но кровь остановить не могла, Федор потерял сознание… Истекая кровью, парень умер.
А под шумок удалось сбежать Антону Волкову и Прохору Аристову, остальных поймали, связали и вернули в сельсовет, посадили под замок. Назавтра раскулаченных повезут в область, а там «суд» решит кого куда: на поселение, на стройку или в тюрьму, а кому расстрел… Каждому свое.
Тело комсомольца Федора Кузьмина привезут в город и похоронят с почестями, впоследствии памятник установят, как герою.
14. Отец
Марьяна в черном платье стоит у окна, пусто на душе. В светлом и просторном доме купца Тушина Марьяне стало душно и тяжело с тех пор, как погиб Федор. С Устином она почти не разговаривала, считая, что это он виноват в гибели сына, зачем взял юношу в этот рейд? Ей уже несколько раз снился старый сон про горящий Волковский дом с колоннами, и что в огне гибнет ее Феденька. Она упрашивала сына не ездить туда, но он не послушал, и вот, его уже нет…
- Опять в этих чертовых Кузьминках ЧП – сельсовет подожгли – сказал Устин и уехал. Марьяна промолчала.