По улице шагали двое – дочь Роза и сосед Харитошка Шарапов. Розе – одиннадцать, она темноволосая худышка, платок повязан сзади, пальто расстегнуто, чтобы всем был виден красный галстук. Они идут прямо по лужам, размахивая портфелями, разучивают стишки:
- Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем…
Марьяна, нахмурив черные брови, встретила дочь нерадостно.
- Ты что, простыть хочешь? – спросила она строго – давно не болела?
- Вечно ты о глупостях всяких волнуешься – ответила дочь, лицо ее сияло – ты посмотри, меня в пионеры приняли! Ты не рада? Вот ты темная какая. Отец бы меня понял. И Федор тоже…
Упоминание о Федоре расстроило Марьяну.
- Федор – то здесь при чем?
- А как же, он был комсомольцем, а я пионерка! И если надо тоже жизнь отдам за советскую власть.
- Замолчи! – Марьяна заткнула уши и ушла в другую комнату. «Сил нет, слушать про советскую власть, коммунизм, партию…»
Наступила ночь, Устин из Кузьминки не вернулся. Марьяна не спала, когда раздался стук в окно, она вздрогнула, выглянула. Старик – длинная борода, спутанные волосы, похож на странствующего нищего, но она поняла – это отец. Марьяна не видела его 20 лет, но узнала сразу. Наскоро накинув плащ, вышла на улицу. Старик присел на скамейку у дома.
- Вот, дочь, попрощаться пришел. Не свидимся больше. Я все свои земные дела завершил. Дом свой сжег, не для краснозадых я его строил… Перед тобой повиниться осталось…
- В чем повиниться? – спросила она.
- Прости, я хотел, как лучше, а получилось… Приданое тебе складывал, а не отдал, потому как без благословения ушла. Ждал, что вернешься, но ты гордая… А ты ведь дочь моя родная – говорил старик, опустив голову.
- Кто же моя мать?
- Твоя мать Рада, умерла при родах, а лесная ведьма тебя мне подкинула… Вот так – то, Марьяна. Воспитывал, как умел, если был не прав, прости, – вздохнул он горестно – а приданное твое – шкатулка с золотом, я спрятал, зарыл в подполе в избе – кухне. В правом углу. Только там сейчас Егорка живет, как бы не раскопал, жалко, если ему достанется золотишко… Твое оно, для тебя собирал. Вот и все, дочка.
- Почему же ты не женился на Раде? – задала она глупый вопрос, ведь и так понятно…
- Она – дочь лесной ведьмы, кто же на таких женится – пожал плечом Антон Борисович – хотя, если бы знать, как оно все повернется, то какая разница – ведьма, не ведьма, все прахом пошло… Вот еще что, ты ведь тоже из их породы, из ведьминой, говорят, видишь, кое - что… Скажи, жива ли Дарья? И что, с внуком, Борискиным сыном?
Марьяна присела на скамейку рядом с отцом, опустив голову, призадумалась, словно уснула.
- Пока жива Дарья, но болеет, не переживет следующую зиму… А внук твой долго проживет, только в родную деревню не вернется никогда, и напрочь прошлое забудет.
- Понятно – произнес Антон - Прощай, Марьяна, пойду я…
- Прощайте, отец – сказала Марьяна.
Старик повернулся и исчез в темноте ночи… Холодно, пусто… Отец. Она знала, догадывалась, что он ей не чужой, потому и наказывал ее строго, и замуж мечтал выдать по своему усмотрению, хотел как лучше… Теперь она это поняла, потому что сама мать и желает Розе добра, а дочь такая же упрямая и своенравная, как и сама Марьяна в детстве.
После разговора с отцом, все встало на свои места. Почему Зара не рассказала сразу про мать и отца? «Всякому знанию свое время» - отвечала ей Зара. Теперь, когда Марьяна все про себя знала, она поняла, что не хочет оставаться здесь в доме, где жила сестра Варя, не хочет делить постель с Устином, который виноват в смерти Федора.
Устин вернулся утром.
- Поймали, братца твоего, Бориску. Это он убил Федю. Он поджег сельсовет и школу, все сгорело до фундамента… Бандюга. Мы думали, он уже мертвый, а он воскрес, как исусик. Судить его будут, расстрел обеспечен…
- Ухожу я от тебя – произнесла Марьяна тихо.
Устин растерялся.
- То есть, как это уходишь, куда?
- Поеду в Кузьминки.
Устин удивленно хлопал своими голубыми глазами.
- Зачем? Не понимаю. Ты здесь живешь, ни в чем не нуждаешься, что ты будешь делать в деревне?
В разговор вмешалась Роза, она ворвалась в их комнату, встала возле отца, злобно уставилась на мать, черные глаза метали молнии.
- Ну и убирайся. Контра! А я с папой останусь, не поеду с тобой никуда! Ты отсталая, темная деревенщина, ты дочь кулака, и психология у тебя кулацкая, значит, ты классовый враг! Папа, отправь ее в ссылку, пусть ее там перевоспитают!
Марьяна отвесила ей звонкую пощечину…
***
Оставшись без дома, семьи, имущества, Антон Борисович получил возможность задуматься о прожитой жизни, вспомнить прошлое, ведь будущего у него не было, рано или поздно его поймают. Конечно, какое – то время можно скрываться, прятаться, но ради чего?