- Нет, конечно. Но зачем бы он стал мачеху приводить, у нас мамка нормальная… А твоя – то ведь того, с приветом. Взяла и в деревню уехала, с ума что ли сошла?
- Сам ты с приветом! – возмутилась Роза – Убирайся отсюда! Ты мне больше не друг! Вали, чего сюда приперся?!
- Ты чего, белены объелась? Чего орешь-то? Приехала какая – то дерганная – обиделся Харитошка, и ушел. Оставшись одна, Роза расплакалась…
***
Марьяна пришла проведать могилу Рады, береза под которой она покоилась уже превратилась в большое дерево, цветы – многолетники пробивались сквозь траву. Марьяна поправила холмик, сорную траву прополола.
- Как ты тут, мама? – произнесла Марьяна.
- Стоять, не двигаться, стрелять буду! Руки вверх! – раздался мужской нервный голос. Марьяна медленно подняла руки и так же медленно обернулась. Первое что увидела – направленный на нее наган и страшного обросшего мужчину, в грязной, оборванной одежде. Присмотрелась.
- Прохор?
- Здравствуй, ведьма. Так и знал, что придешь сюда, невеста. А что? Может поселимся тут вдвоем, наверстаем упущенное. Зря ведь ты за меня не вышла, все бы по – другому в жизни было.
- Что бы по – другому было? Ни войны, ни революции бы не было, кулаков бы не раскулачили? Сейчас бы я вместо Лукерьи в места не столь отдаленные уехала – усмехнулась Марьяна и руки опустила.
- Нравилась ты мне, Марьянка, мы бы хорошо с тобой жили.
- А ты мне не нравился, Прохор, вот и не вышла за тебя, что тут не понятного?
- Не понятно, чем это рыжий Ванька лучше меня был? А давай сейчас проверим, сравнишь, с кем лучше – Прохор двинулся в ее сторону – я тебя все равно отсюда не отпущу, ты ведь меня сразу сдашь, если уйдешь…
- Я тебя не сдам, зачем мне это. А стрелять ты в меня не посмеешь… У тебя, вон, и руки трясутся – сказала Марьяна, спокойно глядя в безумные глаза Прохора – я уйду, а ты тут останешься, с места не сдвинешься.
Она отвернулась от «горемыки – жениха» и пошла прочь.
- Стой, ведьма! Марьяна, не уходи – взмолился Прохор.
- Прости, Проша, прощай.
Позади раздался выстрел, Марьяна вздрогнула и обернулась. Прохор лежал возле березы в луже крови, застрелился бедолага…
Возвратившись в деревню, Марьяна сообщила Митрофану, что Прохор Аристов мертвый в Запретном лесу возле дома Лесной ведьмы лежит.
- Ты, что ли его уничтожила? – удивился Митря.
- Нет, сам себя из нагана порешил. Надоело, видно, по лесам прятаться.
- Самоликвидатор, значит, ну так нам меньше хлопот – усмехнулся Митрофан…
16. Приданое
Егор Романов сидел на крылечке и курил в задумчивости, положив правую пораненную руку на колено. Три дня рука болела перед ненастьем, вот и погода испортилась, дождь зарядил, тучами небо затянуло. А тут, как на грех, жена Татьяна рожать надумала, и все – то она невовремя делает. Да еще разродиться не может, фельдшерица прибежала, ругается, я говорит, не акушерка, Татьяну в район надо в больницу, трудные роды. И с чего бы это? Пять раз рожала и ничего трудного, а тут на тебе… Бездорожье опять же, какой район? «Не иначе Марьяна бабу сглазила, порчу навела» - решил Егор. Вышла на крыльцо теща. Вздохнула горько.
- Как бы не померла горемычная… Шибко мается.
Егор рассердился:
- С чего это ей помирать?! Не можно это! Четверо детей, что я с имя делать – то буду!? А!?
- А ты не кричи на меня. Ишь разошелся! Иди – ка ты лучше к Марьяне, она летом снохе нашей помогла, когда ее прям в поле приспичило – посоветовала теща.
Егор побагровел от злости.
- Счас! Чтоб я на поклон к ведьме пошел! Да это ж она Таньку – то и сглазила, стерва, она весь род наш извести хочет…
- Как знаешь, Егорша…
Теща вернулась в дом, Егор продолжал сидеть, вертел в руках цигарку… Время медленно тянулось. Снова вышла теща.
- Замаялась Танька - то, помрет ведь, точно помрет – запричитала теща – сходи до Марьянки, усмири свою гордыню…
Егор заволновался.
- Фельдшерица чо говорит?
- А ничего не говорит, руками разводит. Вот кабы в больнице, так врач бы Таньке брюхо вспорол бы, да и дитенка вытащил бы… Ох, грехи наши тяжкие.
Егор бросил цигарку, плюнул с досады. «Придется к ведьме идти» - подумал и побрел вдоль по улице мимо Волковского пепелища – место, где сгорели две усадьбы, от большого дома остался высокий фундамент да печи, от старого дома – обгоревший остов… Больно было на это смотреть, ведь все хорошо было – свое хозяйство, свой дом – просторный. Теперь – ничего, как пришел Егорка из ветхой Романовской избушки в Волковский дом, так и ушел ни с чем в такую же избу… И то хорошо, что друг Митря объяснил ситуацию, посоветовал держаться подальше от кулацкого хозяйства. А то пришлось бы в ссылку отправляться, вслед за матерью…