- Смотри, Клава, эта англичанка сведет с ума Кузьминских парней. Точно тебе говорю – прошептала Вера Романова, подтолкнув Клаву локтем. Время изменило Клаву – два года назад она осиротела, жила одна в ветхом домике и работала дояркой. Одевалась скромно и казалась старше своих лет, горе ведь никого не красит, не молодит. Вера же, напротив, расцвела, похорошела, она все так же работала секретарем у председателя колхоза, училась заочно в техникуме, одевалась по моде, следила за своей внешностью, и также мечтала выйти замуж за Илью Максимова… Она увидела предмет своей любви и, покинув подругу, стала пробираться через толпу поближе к Илье. После института он работал в колхозе агрономом, родители купили ему мотоцикл, и потому он был завидный жених, семья обеспеченная и сам из себя видный – рослый блондин с аккуратной стрижкой. Вера во что бы то ни стало пыталась очаровать его…
Клава, не дождавшись окончания праздничного мероприятия, покинула толпу и направилась в сторону дома. Навстречу ей шагали два брата Кузьмины – Петька и Пашка, оба пьяные. Старший Петька – рыжеволосый, высокий, младший – низкорослый, кривоногий, лохматый.
- Привет, одноклассница! – обрадовался Пашка – как жизнь молодая?
- Какая она молодая? – сказал Петька – скоро старой девой станет. Я предлагал ей за меня замуж выйти, а она нос воротит, не глянусь я ей, рожей не вышел. Так?
- Слушай, иди куда шел – рассердилась Клава, хотела мимо пройти, но Петька ее за руку схватил.
- Она же Сашку ждет – напомнил ему брат о том, что у Клавы жених в армии.
- А ты иди к черту – рявкнул на него Петька – Сашка о ней и думать забыл. Он из армии другую привезет. На что ему Клавка!? Если бы хотел на ней жениться, то до армии бы женился.
- Может быть, может быть, - ухмыльнулся Пашка – не буду мешать вашей беседе.
Он неуклюже поклонился и побрел дальше нетвердой походкой.
- Отпусти сейчас же, что ты ко мне прицепился? – Клава попыталась освободить руку.
- Люблю, потому что – заявил Петька – сегодня на танцы со мной пойдешь.
- Еще чего! Без меня попляшешь – Клава смотрела на него с презрением.
- И не вздумай тетку Глафиру на выручку звать. Видал я твою заступницу!
- Отпусти, идиот! Я не только Глафиру, я и милиционера позову. Я тебя, алкаша, за решетку отправлю, если будешь приставать! Иди к черту!
Она, наконец, оттолкнула от себя Петьку.
- Зря ты так, Клавка, я ведь к тебе по-хорошему ... Ты меня лучше не зли, а то ведь я…
- Не пугай, не боюсь! – перебила его Клава – чтоб тебе провалиться!
Она пришла домой расстроенная. «Противный алкаш, умеет он настроение испортить. Ну чего он ко мне привязался? Скорее бы Саша возвратился, немного осталось» Срок службы заканчивался осенью, и Саша с нетерпением ждал дембеля.
Вечером она закрыла дом и отправилась к Глафире, та обрадовалась, принялась угощать ее плюшками. Клава не сказала ей, что боится Петьки, вдруг он придет к ней домой, пьяный, что от него ожидать? Она ведь одна в доме…
- Скоро колхозное собрание будет – говорила Глафира, накрывая на стол – ходят слухи, снимать будут Никиту Прохоровича с председателей. Давно пора. А то, ишь, ходит по деревне, как барин. Сам как был кулаком, так кулаком и остался. Нацепил орден, и в председатели вылез.
Клава подумала, что ордена, наверное, заслужить надо, их просто так на грудь не цепляют, но спорить с будущей свекровью не стала, зачем?
- А женушка его – Ева, ну чисто королевна, на нас, грешных свысока смотрит. А сама, говорят, на войне офицерская подстилка была, а потом на Никитку навешалась, он на ней дурак, и женился… Сынок – то ихний неизвестно еще от кого – продолжала Глафира – а ты видела какой дом Никита сыночку выстроил. У того еще молоко на губах не обсохло, а ему уже хоромы готовы! А мы, если простые колхозницы, значит, в халупах должным жить. А у Аристовых чего только в доме нет, разве что птичьего молока. Снова раскулачивать пора буржуев этих. Говорят, они на днях себе телевизёр в городе купили. Ящик такой, чтобы в нем кино смотреть. А клуб на что тогда? Если у каждого такой ящик будет, все и будут по домам, как сычи сидеть – рассуждала Глафира, а Клава пила чай, и думала о своем.