В дверь постучали, Клава вздрогнула, Глафира заворчала:
- Кого это несет на ночь глядя.
В дом ввалились Вера со своей сестрой Жанной.
- Здравствуйте – вежливо произнесли девушки, а сами возбужденные – извините, Глафира Степановна, мы до Клавы. В клубе сегодня такое было!!! Ужас! Убийство!!! – они тараторили обе враз.
- Что случилось? Какое убийство? – спросила Клава.
- Петька Кузьмин камышовского парня зарезал – сообщила Вера.
- Насмерть? – ахнула Глафира.
- Да нет, живой… пока. Его в больницу увезли. А Петьку в милицию, его теперь точно посадят.
- Туда ему и дорога – заявила Глафира – тюрьма давно по ним плачет по обоим и по Петьке, и по Пашке. Охломоны и алкаши. Видела бы Ольга Савельевна, царство ей небесное, что из ее любимых внучат получилось.
Глафира горестно вздохнула. Вера, вытаращив глаза, сообщала подробности.
- Они сначала просто на кулаках дрались. Парень тот, из Камышовки, здоровый такой, Коровяк его фамилия, где же с ним Петьке справиться, и откуда у него нож появился? Только он, как того парня пырнет. Мы перепугались, заорали все. А тот порезанный упал, и кровищи – то было! Страсть!!! Ужас!
- Чего же они не поделили? - поинтересовалась Глафира.
- Известное дело – новую учителку – фыркнула Вера – я же тебе говорила, Клава, что англичанка парней с ума сведет. Как в воду глядела.
- А которая из них англичанка? – уточнила Глафира.
- Англичанка фу-ты, ну-ты, красавица – объяснила Жанна – а русичка, так себе – серость. Англичанка пришла на танцы вот в таком платье, выше коленок!
- Да ну!? – удивилась Глафира – вот они какие, городские девахи, покажут парням коленки, а те и режут друг друга.
- Вот, вот – закивала головой Вера – училки на танцы пришли. Парни все к ним приглашать. Коровяк – то он здоровый, с ним никто не связывается, так он с англичанкой и танцевал, пока Кузьмины не заявились, пьяные. Что это, говорит Петька, камышовские с нашими девушками танцуют, не порядок. Слово за слово, ну и сцепились…
- Как бы Коровяк не помер – сказала Жанка.
- В любом случае, загремит твой ухажер за решетку, Клава – проговорила Вера. «Вот ехидна» Клава вспыхнула.
- Он мне не ухажер.
- Да это я так, шучу – пожала плечиком Вера – извините, Глафира Степановна, за беспокойство, мы пойдем, до свидания.
Девушки удалились.
- Болтушки – сказала про них Глафира – особенно, Верка, вся в мать.
Клава тоже домой засобиралась, в неловкое положение поставила ее Вера. «Зачем она сказала, что Петька – ухажер при Глафире? Это она специально ляпнула. Что теперь Глафира про меня подумает?»
Она вышла из дома Глафиры. Где – то на соседней улице красивый девичий голос выводил с чувством:
«По Муромской дорожке стояли три сосны.
Со мной прощался милый до будущей весны.
Он клялся и божился со мной одною быть…
На дальней на сторонке меня не позабыть….
А ночью мне приснился ужасный страшный сон,
Что милый мой женился, нарушил клятву он.
А я над сном смеялась при ярком свете дня.
Да разве ж это можно, чтоб мил забыл меня?»
***
В ноябре вернулся со службы Саша, повзрослевший и возмужавший. «Встречины» были шумные и веселые, сбежались все друзья, подруги, родня, водки было много, потом самогон в дело пошел, песни, пляски под гармонь. Все гости подвыпившие и довольные подходили к виновнику торжества, поздравляли, хлопали по плечам, обнимали, расспрашивали про службу, Глафира тоже хотела возле сына побыть, но нужно было многочисленных гостей угощать, и Клава ей помогала, даже обидно, хочется обнять, поцеловать любимого, а тут пьянка эта… Когда наконец, закончилось веселье, Саша, уставший с дороги, уснул… А Глафира с Клавой посуду мыли, переговаривались.
- Слава Богу, Саша вернулся, ну теперь заживем – говорила Глафира.
Только на следующий день они провели вместе вечер. Клава ждала заветных слов, и он все – таки сказал:
- Денег на свадьбу заработаю, и поженимся с тобой. Согласна?
- Да.
- Как ты тут без меня? Тяжело тебе было? Жалко тетю Василису…
Клава прослезилась, подумала: «Тяжело, не то слово», всхлипнула.