- Катька – проститутка! Ты опять беременна?
- Как будто сама не видишь – буркнула Катька, снимая пальто, примостилась у печки погреться.
- Ну… и? Погостить приехала, или насовсем?
- Насовсем… Выгнал он меня, подлец. Козел! – заревела Катюха.
- Не реви, дура. Я тебе говорила, куда поперлась? Кому ты нужна? – рассердилась Прасковья – ты уже троих мне на шею посадила! Еще одного прижила, шалава! Только и знаешь, мать позорить!
- Не кричи на меня! Сама позорница! Я спать хочу, устала и замерзла!
Катька сбросила сапоги, раскидала их в разные стороны, и завалилась на диван. Прасковья с расстройства бражки выпила, и побежала к друзьям пожаловаться на судьбу свою горькую…
Клавдия, покачав головой, подняла золовкины сапоги, поставила у печки, сумку, что валялась под порогом, перенесла к дивану. Посмотрела грустно на гору грязной посуды, что высилась на столе, поставила на плиту кастрюлю с водой. Нужно посуду перемыть, да и ужин приготовить, дети голодные, пять человек мелких и Танька, здоровая кобыла.
- Тань! Ну посуду – то помыть могла бы! – крикнула Клавдия в соседнюю комнату. Танька лежала на койке с книжкой.
- Я уроки учу! На фиг мне эта посуда! – получила она исчерпывающий ответ от младшей золовки.
- Ну да, прилежная ученица. Уроки целый день учит, да что – то пятерок не видно – хмыкнула Клавдия – только двойки да трояки…
- Память у меня плохая!
Частенько их навещал второй сын Пашка, когда он напивался, жена выгоняла его из дома и он приходил к матери.
- Ну что за бабы такие пошли! Ну выпил мужик с устатку, что такого? Нет, сразу из дома его шугать! – возмущалась Прасковья. На что бойкая Пашкина жена отвечала:
- Знаете, мама, я Вам не Клавдия, сама убегать не собираюсь от Вашего сыночка – придурка. Нажрался, вали из дома, кто его пьяную рожу не видел!
Так Пашка и делал, спорить с женой не смел, потому как тесть у него был первый на деревне силач, боялся его Пашка.
После нового года, деверь нарисовался в доме Прасковьи, сам поддатый, шапка рваная набекрень, в кармане початая бутылка.
- Пашенька, сынок! Не иначе опять твоя кобра тебя прогнала? – расстроилась Прасковья.
- Да ну ее, дуру! Стопочку выпить нельзя, сразу вопит, как резанная – пожаловался Петька, усаживаясь за стол – есть чего пожрать у вас? Клавка! Слышала новость? Сашка твой вернулся в деревню, у Глафиры поселился. С женой – то разошелся…
У Клавдии сердце глухо ухнуло и как – то странно забилось. Она налила в миску суп, подала Пашке.
- Это какой это Сашка с женой разошелся? – подговорилась Катька.
Пашка посмотрел на сестру критически: грязный халат, пузо на лоб лезет.
- Ты не в его вкусе, Катька. У него жена – красотка, да только загуляла…
- Сучка она – заявила Прасковья – это из - за нее наш Петенька пострадал, в тюрягу загремел ни за что ни про что… Царство небесное, вечный покой… Так что, Сашка насовсем приехал?
- Насовсем, я же говорю. Жена загуляла, за другого вышла, новый муж у нее какой – то начальник в области, богатый… А дочку Сашка с собой привез, новому мужу чужой ребенок даром не нужен – рассказывал Пашка.
- Ну это понятно, кому нужны чужие дети – хмыкнула Прасковья, и на Клавдию внимательно взглянула.
- Так это его дочь в наш класс пришла? Людка Иванова, новенькая. Городская зазнайка. Но ничего, мы ее поставим на место – вклинилась в разговор Танька.
- Правильно, Танюха! Наша деревня, наши порядки… Мамань, давай выпьем по стопарику! – предложил Пашка, и Прасковья тут же стопку подставила – Клавка! Ты будешь?
- Нет – ответила Клавдия.
- Вот, некомпанейская ты баба, Клавка! – заявил Пашка – Что теперь делать будешь? Сашка – разведенный. К нему пойдешь? Старую любовь вспоминать?
- Да кому она нужна с таким прицепом! Двое детей! – фыркнула свекровь.
- Никуда я не пойду – буркнула Клавдия недовольно и ушла в другую комнату.
- А что дети? Вон наша Катька четвертого ждет, а надежды найти нового мужа не теряет! Верно, Катюха?! – заржал Пашка.
- Не теряю, а что? – сказала Катька, погладила свой круглый живот и замахнула стопку водки…
11. Вечер встречи
Танька пришла домой поздно, рукав ее старого клетчатого пальтишки был порван, волосы из – под платка торчат, лицо поцарапано. Она скинула свою жалкую одежонку, забросив ее в угол, сама принялась лицо в умывальнике мыть. Клавдия в это время одна на кухне была, опять отмывала гору посуды, как всегда, кроме нее этим делом никто не желал заниматься. Прасковья к соседям ушла, да там похоже, и ночевать осталась. Беременная Катька и дети уже уснули.