— Тела были обнаружены в руинах сгоревшего дома, они сильно обожжены, но мы уверены в том, что это король и его свита.
— А Госни? Правда ли то, что о нем говорят?
— Это похоже на правду. В его комнатах нашли письма, в которых ему предлагается щедрое вознаграждение за выполненную работу, а также немного ксенарских золотых монет.
— Убийца! — выкрикнул кто-то. — Он слишком долго прожил на юге.
— Что нам теперь делать? — раздался другой голос.
— Поисковые отряды прочесывают холмы вокруг охотничьего домика. Где бы ни объявился Госни, его тут же схватят, однако мы убеждены, что в этом замешан не только он один. В любом случае виновным от наказания не уйти?
— Дассер собрался с силами и выговорил следующие слова:
— Что касается преемника короля на троне, то мы послали за двоюродным братом короля, Чейсом Гринвудским. Он прибудет сюда через три дня.
Ропот прошелестел по толпе.
— Он же полоумный! — воскликнул кто-то совсем громко.
— У меня есть для тебя кое-что любопытное, Дассер, — это заговорил Фейдир, и его уверенный, ровный голос разом перекрыл взволнованный шум толпы.
Советник вздрогнул, словно от удара, но справился с собой, так что мало кто заметил его мгновенную слабость. Толпа напряженно прислушивалась к тому, что еще скажет посол.
— Тебя это не касается, Фейдир! — воскликнул барон Грэйстоун.
Толпа отозвалась одобрительным гулом.
— Хочешь хороший совет, посланник? — закричал кто-то еще. — Собирай-ка свои пожитки и уезжай из Виннамира, да захвати с собой это дьявольское отродье — своего племянника!
Фейдир не обратил на выкрики никакого внимания. Вынув из складок плаща пачку документов, перевязанных ленточкой, он вручил их Дассеру. На этот раз Дассер не смог справиться с собой и затрясся так сильно, что все это заметили.
— Что тут происходит? — прошептала Джессмин непослушными губами.
Предчувствие дурного в ней нарастало.
— Тише, — отозвался Люсьен. — Слушай!
— Мне необходимо созвать заседание Совета, — объявил Дассер, крепко сжимая в руках документы.
— Тогда вызови его членов немедленно, — потребовал Фейдир.
Его слова сопровождались недовольным ворчанием толпы. Дассер раздраженно прикрикнул на простолюдинов:
— Здесь больше ничего не будет объявлено, отправляйтесь по домам, все!
— громко обратился он к собравшимся.
Никто не сдвинулся с места, и он снова крикнул:
— Убирайтесь!
Несколько человек попятились к дверям, за ними неохотно последовали остальные.
Прошло удивительно мало времени, и тронный зал опустел. Остались только Фейдир и шесть членов Совета. Посол пошел было за ними к занавескам, отделяющим зал заседаний Совета от тронного зала, но Дассер остановил его, дерзко упершись ему в грудь рукой.
— Ты не член Совета, — сказал он строго.
— Пока? — отозвался Фейдир, остановившись на ступеньках тронного возвышения. — Оригиналы документов надежно спрятаны, Дассер! — крикнул он им вслед.
Ответом ему был стук закрывшейся двери.
Фейдир пошел к выходу, но остановился в середине зала и посмотрел вверх На галерею. Его взгляд остановился как раз в том месте, где укрылись за перилами наблюдатели.
— Люсьен! — звонко крикнул Фейдир.
Молодой лорд отпрянул назад, увлекая за собой Джессмин. Девочке почудилось, что в его глазах промелькнул страх.
— Люсьен!!! — еще громче позвал Фейдир своего племянника, и его голос разнесся по всему пустому пространству зала. — Что ты наделал!
Люсьен и не думал откликаться, и шаги Фейдира вскоре затихли в отдалении.
Когда Джессмин убедилась, что посол ушел, она немедленно повернулась к Люсьену:
— Что произошло?
Молодой человек глянул на нее. Лицо его, невыразительное и пресное сначала, слегка дрогнуло, и девочка увидела на нем то же самое выражение, которое не смогла распознать в момент, когда только увидела его на галерее. Теперь она поняла, что это было. Жалость. И еще боль.
— Как я могу рассказать тебе, малышка?
— Расскажи немедленно!
— Король и? Гэйлон — оба убиты.
Джессмин моргнула. Потом еще раз.
— Это Дэрин, — торопливо добавил Люсьен. — Это он убил обоих.
— Нет! — закричала Джессмин и изо всей силы ударила его в грудь маленьким кулачком, когда он потянулся, чтобы утешить ее.
— Это правда, маленькое верное сердечко. Мне так жаль? — начал Люсьен, но принцессы уже не было.
Джессмин мчалась по коридору, ничего не видя от слез и выбивая туфлями частую дробь по каменным плитам пола. В отчаянии она вбежала в ту самую комнату, где стояла обширная кровать под балдахином, надеясь, что на этой мягкой перине ей удастся вернуть сегодняшнее утро, вернуть первый момент пробуждения, и тогда, быть может, она сумеет начать этот день сначала, чтобы все пошло по-другому. Однако уже в коридоре она расслышала громкие рыдания. Остановившись в дверном проеме, она смотрела на леди Герру, которая бесформенной тушей скорчилась на измятых простынях. От ее плача сотрясалась вся массивная кровать.
— Перестань! — завизжала Джессмин, закрыв уши руками и топая ногой. От отчаяния она дрожала, как пойманный заяц. — Немедленно перестань, слышишь!!!
6
Солнце встало над горизонтом. Редкие слоистые облака на востоке превратились из лилово-синих в розовые, затем они стали золотистыми и наконец приобрели естественный белый цвет. В глубоких низинах по-прежнему лежал густой и холодный туман, так что вершины холмов напоминали темные островки в безбрежном призрачном океане. Где-то высоко в ветвях пихты завозилась и сипло чирикнула спросонок первая пташка.
Казалось не правильным и чудовищно несправедливым, что солнце осмеливается как ни в чем не бывало вставать над лесами в такой день, что олень пробирается сквозь чащу, осторожно ставя во влажную листву кожаные копыта, и только слегка раздувает ноздри, принюхиваясь к горькому запаху пожарища, словно ничего страшного не произошло. Горе Гэйлона было для него столь же вещественно, как и засохшая на руках кровь, и ему казалось только справедливым, если вся природа станет оплакивать его потерю вместе с ним.
Кэти в конце концов наскучило общество остальных лошадей, и она отправилась путешествовать в гордом одиночестве. Всю ночь она вела Гэйлона за собой то на восток, то на юг, и не раз уже ему казалось, что он потерял ее в ночном лесу, однако каждый раз она снова возникала между деревьями, словно призрак, маня его за собой.
Гэйлон довольно хорошо помнил, как взрыв потряс холм и как обрушился охотничий домик. Языки пламени, разбрасывая злые желтые искры, взметнулись чуть не до самого неба, а вокруг полетели горящие головешки и другой мусор. Некоторое время Гэйлон с трепетом наблюдал за тем, как беснуется пламя, сжигая ближайшие деревья, однако прошедший дождь не дал огню распространиться. Затем Кэти подошла совсем близко, зацокав копытами по каким-то невидимым в темноте камням, и он отправился в погоню за ней, ничего не видя в темноте из-за горьких слез, которые незаметно для него самого стекали по его лицу.
И вот настало утро, и Гэйлон молча смотрел, как под рассветными лучами солнца блестит и тает иней на прихваченной ночными заморозками траве. Он заблудился. Лежавший ниже по холму туман скрывал от него все, вокруг стеной толпились деревья, и нигде не было видно никакой знакомой приметы. Кэти тоже куда-то пропала, и он опасался, что на этот раз она покинула его насовсем. Совершенно изможденный и отчаявшийся, Гэйлон уселся на камень, надеясь дождаться, пока солнце разгонит туман и он сможет оглядеться. Незаметно для самого себя он задремал, уронив голову на колени.
Выше него по склону холма треснула под чьей-то ногой ветка, и Гэйлон, вздрогнув, очнулся от дремы. Это не робкий олень осторожно пробирался сквозь валежник; судя по звуку, кто-то двуногий целеустремленно спускался вниз по холму, направляясь прямо к поляне, на которой расположился Гэйлон. Мальчик в испуге вскочил и, поддавшись панике, заметался по поляне, на которой он был виден как на ладони и легко уязвим. Наконец он совладал со своим страхом и, поминутно оскальзываясь на поросших мхом камнях, укрылся за толстым стволом пихты, бесшумно вытащив из ножен свой маленький меч.