Шаги приближались, еще одна ветка захрустела под ногой пришельца буквально в нескольких шагах от того места, где прятался Гэйлон. Затаив дыхание, Гэйлон осторожно выглянул из своего укрытия и разглядел за деревьями темную фигуру мужчины. Это был Дэрин. Он сильно прихрамывал, пользуясь вместо посоха толстой искривленной веткой.
При виде его принц снова почувствовал сильный гнев, который заслонил все его несчастья и победил жалость, которую он испытывал. Отец и все остальные убиты, а этот человек живет! Какое подлое коварство помогло ему остаться в живых?
Гэйлон выступил из-за дерева. Дэрин, заслышав позади себя шорох, едва успел обернуться и отразить своей палкой удар меча принца. Несмотря на то что выпад принца не достиг цели, Дэрин пошатнулся. Больная нога подвела его, не выдержав тяжести его тела: Дэрин упал, широко взмахнув обеими руками. Воспользовавшись своим выгодным положением, Гэйлон немедленно прижал Дэрина ногой к земле и, держа рукоять меча обеими руками, приставил острие к сердцу герцога. Его руки дрожали от напряжения, но что-то в лице Дэрина заставило его промедлить.
— Я думал, что ты погиб, — заговорил Дэрин. Голос его звучал спокойно и в нем не было страха.
— Меня не так легко прикончить, — заметил Гэйлон. — Убийца!
Дэрин лежал неподвижно; услышав обвинение, он не вздрогнул, не предпринял ничего такого, что помогло бы ему избежать сверкающего меча.
Грустным голосом он сказал:
— Что ж, убей меня, если ты и в самом деле веришь в это.
Минуты, когда Гэйлон еще мог действовать под влиянием своего импульсивного гнева, прошли. Теперь он чувствовал внутри только горькое разочарование и боль. С легким вздохом он воткнул меч в землю рядом с Дэрином. Ярость улеглась, и он весь съежился под грузом навалившейся на него усталости. Дэрин сел и обнял опустившегося рядом с ним мальчика, нежно утешая его, пока принц, рыдая, рассказывал ему о том ужасе, который он пережил прошедшей ночью.
Это испытание было едва по силам Дэрину — снова пережить страшную ночь, увидев ее глазами десятилетнего мальчика, который стал свидетелем смерти отца. Прижимая к себе вздрагивающее тельце мальчика, герцог пытался представить себе всю картину происшедшего. Яд Люсьена все еще действовал на него, и герцог с трудом соображал, стараясь отделить реальность от грез, навеянных опьяняющим наркотиком.
Его собственные воспоминания и переживания, как подлинные, так и воображаемые, накладывались на историю, рассказанную мальчиком. Дэрин с трудом припомнил, как после взрыва он стоял на поляне перед пылающими развалинами, дрожа как лист на ветру, и это продолжалось до тех пор, пока из самой середины его существа не брызнули яркие голубые лучи. Эти лучи обернулись вокруг деревьев и скал, подобно паутине, и удерживали его от падения. Может быть, это было действие Колдовского Камня, так как герцог смутно припоминал, что он светился в темноте слабым голубым светом, однако он не был уверен, что это ему не показалось.
— Дэрин?
Герцог посмотрел на мальчика, пытаясь сосредоточиться на его лице, мокром от слез.
— Как тебе удалось выжить? Я видел остальных, их всех зарезали.
Распухшие губы Дэрина изогнулись в улыбке.
— Я думаю, Люсьен планировал для меня более приятную смерть.
— Люсьен?
— Да.
Дэрин попытался как можно подробнее объяснить, что произошло с ним.
Гэйлон слушал, сурово сжимая губы, и смятение исчезало с его лица.
Неосознанно он высвободился из объятий герцога и уселся напротив него, скрестив ноги, на твердой, холодной земле. Он внимательно рассматривал герцога, слушая его рассказ. Какой бы странной ни выглядела эта история, какой бы отрывочной и бессвязной она ни была, однако она сильно походила на правду. Герцог был в весьма плачевном состоянии. Голова его была разбита, и широкая полоса черной крови запеклась на его лице. Правым глазом Дэрин почти ничего не видел, так как его почти целиком закрывала лиловая опухоль. Волосы были взлохмачены и опалены, а одежда превратилась в лохмотья. Все вместе заставило принца подумать, что подобное мщение было бы вполне в духе Люсьена Д'Салэнга.
— Но почему мы, Дэрин? Почему ему понадобилось убивать отца и меня только для того, чтобы отомстить тебе?
Здоровый глаз Дэрина смущенно метнулся в сторону.
— В случае твоей смерти Люсьен становится законным наследником трона.
— Южанин? Это невероятно!
— Он полукровка, сводный брат твоего отца. Когда-нибудь я расскажу тебе об этом побольше, однако сейчас нам необходимо первым делом добраться до Каслкипа.
— Не мог бы ты приманить наших лошадей при помощи этого своего кольца? — осведомился Гэйлон полушутя. — Пешком нам придется добираться довольно долго.
— Эмбер где-то поблизости. Я всю ночь шел по ее следам.
— А я преследовал Кэти! — сообщил Гэйлон, широко раскрыв от изумления глаза.
Словно в ответ ему из туманных зарослей ниже по склону донеслось звонкое ржание. Обернувшись в том направлении, они увидели обоих животных. Дэрин потянулся за своей палкой и неловко встал на ноги.
— Теперь, когда нас двое, мы можем попытаться окружить их, — сказал герцог, сморщившись от боли при первой же попытке сделать шаг вперед. Гэйлон подобрал свой меч и последовал за ним.
Хорошенько запасшись наглостью и высокомерием, Люсьен вошел в апартаменты своего дядюшки-посла. Прежде чем пойти сюда, Люсьен хорошенько выспался, прекрасно понимая, что ему потребуется вся его сообразительность, чтобы выйти из предстоящей стычки с минимальным ущербом. Люсьен был и исполнен тревоги, и одновременно очень доволен собой — на любой взгляд это была довольно любопытная смесь страха и самонадеянности. Дело было сделано, как ни крути. Какой бы ни оказалась цена, которую ему придется заплатить, он готов был сделать это с радостью, хотя могло оказаться и так, что срок расплаты будет отложен на довольно длительное время.
Фейдир еще не вернулся в свои покои, и дверь была заперта. Люсьену потребовалось некоторое время, чтобы среди всей суматохи, которая все еще царила в замке, разыскать ключника. Когда ему наконец повезло, парень оказался настолько подавлен и не способен понимать обращенную к нему речь, что только прямые угрозы, которые Люсьен твердо намерен был привести в исполнение, могли заставить его отпереть дверь.
Послеполуденное солнце, уже неяркое, но все еще золотисто-теплое, проникало в комнату сквозь единственное крошечное оконце. Помещение было отнюдь не роскошным, ни в малейшей степени не соответствуя высокому положению, которое занимал при дворе вельможа-южанин. Это, однако, легко было изменить.
Молодой лорд в волнении вышагивал из угла в угол. Он страстно ненавидел эту комнату и все, что было в ней. Ему казалось, что самый воздух здесь пропитан запахами его прошлых неудач, поражений и унижений. И Люсьен поклялся себе, что и это он тоже изменит.
В конце концов, устав от бесполезной ходьбы, он выволок из-за стола высокое неудобное кресло с прямой спинкой. Вид у кресла был такой же, как и у Фейдира, — непривлекательный и чопорный. Люсьен мимоходом подумал, что и сидеть на нем тоже не слишком удобно.
Склонившись у стола, он попытался выдвинуть ящики. Заперто. Он попробовал отжать замки при помощи кинжала, но безрезультатно. Люсьен махнул рукой: пусть старик хранит в тайне свои глупые маленькие секреты? До поры до времени. Придвинув кресло к столу, он уселся на него, забросив ноги на край стола.
Усталый и утомленный, Фейдир проносился по темным коридорам северо-западного крыла здания, словно ночная хищная птица. Совет все еще заседал за закрытыми дверями. Дурачье! Фейдир знал, о чем думает Дассер, но был уверен, что председатель Совета только зря потратит время. Документы были подлинными, и его — и Люсьена — право на трон было неоспоримым.
Вонзив стальной ключ в скважину замка, он несколько раз попытался повернуть его, прежде чем сообразил, что дверь уже отперта. Со злобным восклицанием Фейдир широко распахнул ее, так что дверь с силой ударилась о стену. За столом сидел в его кресле Люсьен, нахально положив ноги в башмаках на край столешницы. Люсьен послал дяде просительную улыбку, словно умоляя о снисхождении, а старик был слишком сердит, чтобы обратить внимание на то, что выражение глаз племянника нисколько не соответствовало дрожащей на губах улыбке.