Депеши! Фейдир заставил себя сосредоточиться на бумаге, взял в руку стило и быстро забегал им из стороны в сторону, заполняя страницу аккуратными по форме и лаконичными по содержанию строчками. Ему необходимо было убедить короля Ласонии Сорека помочь Нанкусу, а заодно намекнуть, что всякая помощь бежавшим от правосудия короля Люсьена повлечет за собой немедленные и грозные последствия.
— Старый колдун-то? Да, он все еще живет здесь. А почему вы спрашиваете?
— Родди, старый рыбак, хитрым узлом завязал нитку, при помощи которой он чинил рваную сеть, и перекусил ее острыми зубами — теми немногими, что еще оставались у него во рту. Отвлекшись от работы, он покосился на мужчину и мальчика, замерших возле своих лошадей. Рыбак постоянно щурился, отчасти из-за плохого зрения, отчасти по привычке, целыми днями находясь в море и глядя на солнечные блики в неспокойной воде.
— Есть кто-нибудь в деревне, кто позаботился бы о наших лошадях? — спросил Дэрин. — Мы, правда, не можем много заплатить, но все-таки.
С этими словами герцог погладил Эмбер по бархатной морде, и кобыла, громко пришлепнув губами, лизнула огромным языком его соленую от пота руку.
— Я думаю, мальчонка вдовы Мэтсон будет очень рад поухаживать за ними.
Он пасет в нашей деревне коз и хорошо знает, чего надо всякой животине. А зачем?
Гэйлон ясно видел написанное на лице старого рыбака любопытство и подумал, что не будет большого вреда, если он ответит.
— Мы некоторое время пробудем в Сьюардском замке, — сказал он, слишком поздно заметив, как Дэрин предостерегающе качнул головой.
Родди снова смерил их взглядом. «Знатные господа, — понял он, — но, судя по поношенной одежде и исхудалым лицам, переживают не лучшие времена». Обычно он старался не разговаривать с чужими, но сейчас ему показалось, что предупредить пришельцев необходимо.
— Вы что, сбрендили? Туда даже близко нельзя подходить.
— Спасибо, — быстро сказал Дэрин.
— Почему? — удивился Гэйлон.
— Он не любит простых смертных, таких как ты и я, парень, — объяснил Родди, заметно оживившись. — А может, наоборот, любит. Он жрет их. Убивает насмерть и сжирает. Только кости белеются на солнышке вокруг всего замка. Вот какая судьба ждет всех, кто идет в Сьюардский замок.
И Родди довольно кивнул, заметив, как глаза мальчика расширились в тревоге.
— Где нам найти вдову? — перебил Дэрин.
— Ступайте за мной, — Родди отложил сеть. — Гораздо проще отвести самому, чем объяснять. Вот сюда?
Рыбак повел их по грязной улочке рыбачьего поселка, затем свернул в проулок между покосившимися хижинами.
— Вы ведь не собираетесь туда на самом деле, верно? Говорю вам, он повысосет мозги из ваших косточек и выкинет на лужайку.
Дэрин сурово взглянул на старика.
— Он не ест мяса, ни человечьего и никакого другого.
— А ты-то откуда знаешь, незнакомец? Я-то видел эти косточки, да!
Родди остановился, указывая на хибару сложенную из плавника и кое-где обмазанную глиной, располагавшуюся в самом конце хорошо утоптанной тропки. Затем он развернулся и побрел прочь, качая головой и продолжая бормотать себе под нос.
Гэйлон долго смотрел ему вслед, наблюдая за тем, как Родди ковыляет по улочке, тщательно обходя лужи. Над поселком кружили чайки, оглашая окрестности скрипучим, жалобным криком.
— Гэйлон? — позвал его Дэрин от дверей убогой хижины, и мальчик побежал за ним.
— Это и есть Сьюардский замок? — с трепетом спросил Гэйлон.
Дэрин, стоя рядом с мальчиком на широкой травянистой лужайке, долго молчал. Поздний бриз приносил с океанских просторов сырую прохладу и играл полами его плаща.
— Он снова надстраивал его, — задумчиво проговорил он наконец, и в тоне его прозвучал холодок дурного предчувствия.
Выстроенный из известняка и серого гранита, расположенный на высоком, круглящемся холме, одинокий и массивный, он напоминал какую-то мрачную тварь, свернувшуюся клубком и задремавшую на неярком зимнем солнце. Гэйлон вовсе не был уверен, что ему хочется будить эту тварь. Замок не походил ни на одну из построек, созданную человеческими руками, которые принц когда-либо видел, а по мере того как они поднимались к нему по петляющей тропинке, замок столь же произвольно менял свои очертания, сколь легко менялось направление их движения.
Наконец они оказались перед его западным фасадом. Отсюда замок был похож на дракона с покатыми плечами и длинным хвостом с шипами, плотно прижатым к туловищу. Гэйлон припомнил, что с другой стороны он представлялся ему огромным каменным львом, собравшимся перед прыжком. С каждым шагом, который приближал их к воротам, внутри путешественников нарастали беспокойство и томление духа.
Дэрин еще раньше посмеялся над страшными рыбацкими сказками, продолжая настаивать, что никакой опасности нет, однако все его поведение говорило об обратном. Стоя рядом со своими узелками, которые они опустили в невысокую траву, герцог, казалось, собирал все свои силы, обертывая их вокруг себя, словно накидку. Расстегнув плащ, он аккуратно положил его на лужайку рядом с лютней, а затем опустился на одно колено, так что его глаза очутились на одном уровне с глазами Гэйлона.
— Гэйлон, тебе придется подождать здесь.
Гэйлон едва заметно вздрогнул от облегчения. Последнее, что ему хотелось, так это войти в мрачную утробу Сьюардского замка. Тем не менее он расправил хрупкие плечи и приподнял подбородок.
— Я иду с тобой.
Дэрин крепко схватил его за руки.
— Я не оставляю тебе выбора. Кроме того, мне необходимо, чтобы ты пообещал мне еще одно.
— Что?
— Что ты останешься здесь, снаружи, и не станешь вмешиваться, что бы ни случилось. Обещай мне!
Дэрин так крепко сжимал плечи мальчика, что его хватка стала причинять боль, и Гэйлон попытался вырваться.
— Что такое? Мы же шли сюда за помощью. Почему мы должны бояться его, если он был твоим учителем?
Дэрин не ответил, и принц почти закричал:
— Если здесь таится опасность, мы должны встретить ее вместе, как и все остальное. Я могу защищать твою спину!
— Ты сделаешь так, как я сказал, — резко ответил Дэрин, вытягивая вперед ладонь. — Отдай мне твои меч и кинжал.
Принц почувствовал жгучую обиду, которая выплеснулась наружу в открытом неповиновении.
— Ни за что!
Дэрин внезапно отвесил мальчику хлесткую пощечину, выдернув из его ботинка кинжал. Меч был отнят у Гэйлона точно таким же способом. Потрясенный таким коварством и взбешенный, принц молча стоял, приложив ладонь к пылающей щеке. Глаза его метали молнии.
— Оставайся здесь, — рявкнул Дэрин. — Не сходи с этого места. Не приближайся к Тени замка ни под каким видом и помни о своем обещании относительно Камня.
Повернувшись к мальчику спиной, он торопливо спрятал свое сожаление и раскаяние. Меньше всего ему хотелось, чтобы в критический момент Гэйлон ринулся к нему на выручку, размахивая своим маленьким и в высшей степени бесполезным в данной ситуации мечом. Несмотря на это, Дэрин чувствовал себя очень одиноко. Двери чудовищного замка находились в дюжине шагов впереди него. С решительным видом герцог пересек узкую полоску травы, положил руку на заржавленное кольцо и несколькими короткими ударами, эхом отдавшимися во дворе за стеной, возвестил о своем присутствии. Кинжал Гэйлона он заткнул за пояс.
Двери оставались закрытыми, и никто не шел. Тогда Дэрин сделал в воздухе знак своим перстнем, и тяжелые створки, жалобно скрипнув, слегка приоткрылись. Судя по звуку, их не открывали очень давно.
Дэрин на мгновение задержался в красных лучах закатного солнца, прежде чем вступил в мрачную тень. Это был не его мир, и он чувствовал себя в нем неловко и неуютно. И безусловно, вряд ли это помогло бы ему.
Оставив меч Гэйлона сразу у входа, герцог огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться, прежде чем он покинет удобную и надежную площадку у раскрытых дверей. Перед ним лежал огромный зал, и все здесь, насколько он помнил и видел, осталось точно таким же, каким было когда-то. Пол в зале был вымощен серыми каменными плитами, а воздух, хотя и казался холоднее чем снаружи, пах затхлостью и плесенью. Вокруг него сгущалась тьма, и он не знал, был ли это обман зрения или ума. Затем что-то изменилось, и Дэрин заметил краешком глаза, как какое-то черное пятно съежилось и откатилось в дальний угол, продолжая ворочаться и попискивать там. Дэрин знал это заклинание, рассчитанное на то, чтобы отвлечь его внимание, и попытался сосредоточиться на главном, хотя это было не легко. Теперь он смотрел на неподвижное черное пятно, которое постепенно приобретало очертания человека в кресле с высокой прямой спинкой.