— Для меня будет большой честью, если вы остановитесь у меня.
— Спасибо за предложение, но я предпочел бы, чтобы ты помог мне подготовить одну из лошадей.
Лиам покачал головой:
— Сначала вам необходимо подкрепиться и передохнуть. Кесси, беги скажи Майш, что у нас гость.
— Хорошо, па, — кивнул Кесси и снова умчался. Малыши выпустили ноги Лиама и побрели к берегу.
— Позвольте мне помочь? — робко спросил Лиам, беря Дэрина под локоть, чтобы помочь ему подняться на крутой склон.
Дэрин с благодарностью принял помощь юноши и позволил ему вести себя по широкой тропе, протоптанной козами, которая пересекала главную улицу.
Под ногами было довольно грязно, всюду вились жирные мухи, а мерзкий запах висел в воздухе так густо, что даже сильный ветер не мог с ним справиться. Несмотря на это, герцог то и дело слышал смех, видел радость и оживление на лицах рыбаков и немного гордился тем, что это было делом рук Гэйлона.
— Ты был еще мальчишкой, когда я видел тебя в первый раз, — заметил герцог. — Теперь, как я погляжу, у тебя у самого дети.
— Да, двое сыновей и дочка, — ответил Лиам не без гордости.
— Твои односельчане почему-то испугались меня.
Лиам немного промедлил, прежде чем ответить.
— Они очень долго жили в страхе перед Сьюардом и темными силами, которые его охраняют. Молодой господин показал им, что колдовство может одинаково приносить зло и добро, но они все еще не верят тому счастью, которое нам привалило. Они боятся не тебя, а твоего волшебства.
— Я не волшебник и не маг. У меня нет этого дара, — объяснил Дэрин.
Лиам с любопытством на него покосился, но промолчал. Вскоре они подошли к хижине, в которой обитал Лиам с семьей, и молодой рыбак поспешил открыть перед гостем перекошенную дверь. Это было убогое строение, которое все состояло из одной комнаты с земляным полом и местом для костра в середине. Полуденное солнце проникало сквозь дыру в крыше, служившую дымоходом, и освещало небогатую обстановку.
Жена Лиама оказалась тонкокостной и миниатюрной женщиной на последнем месяце беременности. Ее одежда была такой же простой, какую Дэрин видел на других женщинах: грубое платье без рукавов, сидевшее мешком и спускавшееся до колен. На запястьях у нее побрякивали браслеты из крупных, ярких раковин, а раковины поменьше украшали мочки ушей. Несмотря на то, что они явно жили в бедности, характер у нее оказался веселым и жизнерадостным. Майш — так ее звали — часто улыбалась и всегда готова была ответить звонким смехом на веселые шутки Лиама.
Не успел Дэрин войти, как она уже сунула ему в руки плоскую лепешку, на которую были изрядной горкой навалены икра семги и золотистые, жареные в масле молоки. Дэрин немедленно откусил большой кусок, наслаждаясь тем, как икринки лопаются на языке. Мир рыбаков, казалось, был насквозь пропитан рыбным духом, рыбой пах дым, воздух, их руки и одежда, и Дэрин решил, что и он может в конце концов смириться с этим. Однако икра всегда была одним из самых любимых его блюд, и он с искренней благодарностью принял еще одну лепешку, когда с первой было покончено.
Они уговорили Дэрина сесть на грубый стул — единственный предмет мебели, которым могла похвастаться семья Лиама. Его котомку и лютню положили у стены в углу, куда несколько раньше Дэрин поставил свой посох. Говорил в основном Лиам, а Майш только кивала утвердительно, смотрела с неодобрением или смеялась негромко, но мелодично. Младшие дети Лиама уселись у ног Дэрина на полу и с любопытством смотрели, как он ест. Кесси выскользнул из хижины вскоре после прихода Дэрина и своего отца.
— Молодой господин сказал, что вы придете, — заявил Лиам, передавая Дэрину выдолбленную из дерева чашку с жидким чаем.
— Он был так уверен? — пробормотал с набитым ртом Дэрин и отпил глоток.
Настой пах лимонником и листьями черники, а заодно и вездесущей рыбой.
— Да, уверен. Он еще сказал, чтобы вы не ходили за ним. Он сказал, что как только он утрясет свои дела, так сразу вернется за вами в Сьюард и вернет вам то, что у вас было отнято.
— Не все, — Дэрин слегка почесал покрытую шрамами руку о колено.
— У тебя совсем нет пальчиков, — грустно заметила маленькая дочь Лиама.
Майш шикнула на девочку, но Дэрин лишь криво улыбнулся ей, и она, осмелев, вскарабкалась к нему на колени. Дэрин посмотрел на головку девочки и заметил за ухом свежую ранку от укуса блохи, которую она успела расчесать до крови. Тогда он ласково снял ее с колен и снова усадил на пол.
— Лавровый лист и гремучая трава? — пробормотал он больше для себя.
— Как? — встрепенулся Лиам.
— От вшей, — пояснил Дэрин.
Лиам ничуть не обиделся.
— Молодой господин сказал нам то же самое, только он назвал эту траву «конский хвост» и «перечное дерево». Если вымыть голову настоем, то эти травы убьют всех вшей, а если растереть сушеные листья и насыпать в постели
— то и песчаных блох, и клопов тоже. Мы надеялись, что молодой господин побудет с нами и научит нас лечиться травами, однако такой великий маг слишком большая роскошь для нашей деревни. Может быть, — закончил он, преисполнившись надежды, — вы могли бы?
Дэрин покачал головой.
— Мои знания трав на этом почти исчерпываются, — слукавил он. — К тому же я должен быть рядом с Гэй? с молодым господином. Нельзя больше медлить. Не помог бы ты мне приготовить коня?
Лиам впервые нахмурился.
— Молодой господин очень ясно сказал?
— Тогда я пойду пешком, — твердо сказал Дэрин и потянулся за своим посохом. Упираясь им в пол, герцог тяжело поднялся. — По крайней мере, скажите, по какой дороге он отправился.
— Он пошел вверх по течению Литтл-ривер. Однако уже поздно, может быть, вы заночуете?
— Нет.
Лиам набрал в грудь воздуха.
— То, что вы делаете, — неразумно. В этом году ожидаются ранние холода.
Животные уже отрастили теплый зимний мех, а птицы и насекомые тоже готовятся к длинной и суровой зиме. В нашем Священном Девятеричном Цикле нынешний год последний и предшествует году обновления. Вы, должно быть, знаете, какой ужасной будет зима. Вы же совершенно не готовы путешествовать в такой холод, кроме того, вы? — Лиам осекся, и Дэрин с горечью закончил:
— Калека.
Майш положила на плечо мужа тонкую загорелую руку и что-то прошептала ему на ухо, смущенно косясь на Дэрина. Ее прямые черные волосы упали ей на лицо я скрыли от герцога ее профиль. Лиам по смотрел в пол и кивнул.
— Я приведу лошадь и оседлаю ее, — покорно пробормотал он.
— Я пойду с тобой, — заявил Дэрин.
— Там довольно крутая тропа, — предостерег его рыбак.
— Не имеет значения.
Лиам еще раз кивнул и пошел к двери.
На улице они повстречали Кесси, и мальчишка увязался с ними. Втроем они поднимались по тропе, которая уводила их от деревни на холмы. Кесси вприпрыжку бежал впереди, уходя далеко вперед и возвращаясь, теряя терпение из-за того, что Дэрин двигался слишком медленно. Герцог невнимательно слушал, как Лиам описывал ему состояние лошадей, ибо все его мысли сосредоточились на предстоящем путешествии. Вскоре из-за холма послышался гнусавый звяк козьих колокольчиков, и герцог обратил внимание, что трава вокруг изрядно объедена. Среди оголившегося луга одиноко торчали лишь редкие кусты боярышника и ежевики. Еще один маленький мальчик прислонился спиной к старому пню и присматривал за пасущимися животными. Под правой рукой его была сложена из камней высокая пирамида: они предназначались для того, чтобы вернуть в стадо отбившуюся козу.
Завидев Кесси, мальчик-пастух приветственно махнул рукой. Козы сгрудились у тропы, подозрительно посматривая на приближающихся людей круглыми желтыми глазами. Две кобылы паслись поодаль, по всей видимости, брезгуя обществом рогатых млекодающих.
Дэрин всю дорогу твердил себе, что Эмбер его не узнает. Если она еще и помнит его, то помнит его совсем другим, не таким, каким он стал сейчас. Прошло столько лет, и Эмбер тоже должна была состариться?
Они приближались к лошадям с наветренной стороны, и голова гнедой внезапно поднялась и повернулась в их направлении. Ноздри ее затрепетали, и она заржала громко и пронзительно, так что заболели уши.