Изабель сжала кулаки. Он этим хотел её заворожить? Большими деньгами?
Что ж, он знает, на что давить. Вот только даже миллионы франков не стоили того, чтобы она терпела его общество.
Но действие продолжилось. И когда диалоги сменились пением, Изабель перестала дышать.
Смешанный хор звучал, как спустившиеся с небес ангелы, пробирая до мурашек. Сопрано завораживало, гипнотизировало, точно пение древнегреческой сирены, баритон же звучал дьявольски, соблазнительно, игриво.
Изабель обняла себя за плечи, неотрывно следя за действием.
Она не понимала языка, но для постановки этого и не требовалось. Танцы, жесты, интонации и поступки были универсальны как для немцев, так и для француженки.
И только сейчас она поняла, о чём на самом деле был сюжет.
Не о двух влюблённых, живущих в разных мирах, а о Жизни и Смерти.
Изабель бросило в жар от этой мысли.
Действие разворачивалось стремительно, бешено, драма нарастала. И прима, неоднократно игравшая в этой постановке, должна была уже привыкнуть ко всему. Но не могла.
И потому, когда занавес опустился, когда объявили от антракте, Изабель ёрзала от нетерпения.
— Итак.., — произнёс Призрак. — Как тебе?
Восхитительно.
— Ничего бездарнее в жизни не видела, — огрызнулась девушка.
Она посмотрела в сторону, проведя ладонью по пылающему лицу, когда Призрак Оперы смерил её взглядом.
И почему такой невероятный талант достался сумасшедшему ублюдку?!
— Каждому из артистов, — произнёс мужчина, скрестив руки на груди, — давно перевалило за сотню лет.
...чего?
— Clessidra построен на... особом месте, которое позволило мне создать вокруг театра временную воронку, — ответил он. — Ты писала мне, что не веришь в свой талант. Писала, что я исчезну, стоит тебе хоть на пару лет постареть.
Он это запомнил?
— Здесь никто не стареет, — продолжил мужчина. — Но если хочешь, для тебя я отменю этот эффект. И покажу, что даже на девятом десятке ты будешь сражать наповал.
— Состаришь меня так же, как Филиппа?
Призрак закатил глаза, проигнорировав её вопрос.
— Лучше взгляни на свой контракт.
Он протянул ей папку с бумагами. Изабель выдернула её у него из рук, резко открыла, едва не разорвав.
Сначала Изабель читала по диагонали, но, когда её взгляд остановился на гонораре, девушка перестала дышать. Только после этого она нахмурилась, вчитываясь в каждую строку, старательно выискивая мелкий шрифт.
— Мне удалось тебя впечатлить?
— Не могу найти пункт, по которому обязана терпеть твоё общество.
Он хмыкнул, не ответив. Изабель до боли прикусила губу.
— Такую сумму я посчитал справедливой оценкой твоего таланта, — мужчина вновь окинул её взглядом. — Ты... прекрасно поёшь, великолепно играешь. И достойна петь перед лидерами государств, а не перед вульгарной толпой.
У Изабель запылали уши. Призрак хвалил её неоднократно... но вживую он казался невероятно искренним. Его акцент звучал сильнее, его голос становился глубже и ниже, а во взгляде загоралось пламя.
Девушка не ответила, ещё раз перечитав контракт.
Нет. Это неправда. Это не могло быть правдой.
— К чему такие жертвы?
— Я уже сказал...
Изабель не позволила ему договорить. Она бросила папку на пол, приблизилась к мужчине, оседлала его.
И, пока решимость не оставила её, поцеловала.
Призрак не сопротивлялся. Напротив, его руки скользнули по её талии, бедру, крепко стиснули девушку в тесных объятиях. Ему потребовалась секунда, чтобы прийти в себя от потрясения и ответить на поцелуй.
У Изабель закружилась голова.
Ей было до того страшно, что она едва не теряла сознание. В то же время, если ей нужна была свобода, она готова была пойти на всё.
...но с каким же пылом он целовался. Не совладать.
Никак не совладать!
Она оборвала поцелуй, жадно хватая ртом воздух.
— Давай же, — прошептала Изабель, губами касаясь его уха. — Прекрати этот фарс... мы оба знаем, чего ты на самом деле хочешь...
Девушка зарылась пальцами в его жёсткие волосы, прерывисто дыша.
— Давай... сделай это... охлади страсть и, наконец, отпусти меня.
С жаром выдохнув, он повернул голову, вновь обхватив губами её губы, вновь обжигая её своей лаской. Девушка зажмурилась, пытаясь отыскать в себе отвращение к нему, гадливость, неприязнь.
Но от его близости, его прерывистого дыхания, его тесных объятий ей было не по себе. Никогда прежде с ней так не обращались. Филипп всегда был учтив, боязлив, контролируем, неопытен: его Изабель всегда держала на расстоянии.
А этот...
Призрак подался вперёд, роняя девушку на мягкий диван, склонившись над ней, словно хищник над добычей.