— А может, мне нравится моя жизнь? Жизнь без помешанного на контроле, магии и раздеваниях урода.
— Жизнь, летящая в пропасть? Ты в курсе, что инквизиция готовилась арестовать тебя под любым, даже незначительным предлогом?
Изабель подняла на него взгляд.
— Ты лжёшь.
— Вот как? — он закатил глаза. — А теперь ответь, не они ли излишне давили на тебя? Не они ли следили за каждым твоим шагом? Не они ли установили в твоей квартире камер больше, чем в любом полицейском участке? Я видел каждую. Туда я заглянул за час до того, как прийти к тебе на свадьбу.
Девушка вновь промолчала. Она смотрела на него, раскрыв ясные, покрасневшие от сдерживаемых слёз глаза, и была сейчас белее мела.
— Теперь ты строишь из себя принца-спасителя? — огрызнулась она. — Верни мне магию, и я испепелю каждого придурка в робе.
— Что же не испепелила раньше? — он нахмурился, взяв трость, упираясь ею в пол. — Кто бы тебя остановил?
— В отличие от чудовищ, убивающих людей направо и налево и старящих их на собственной свадьбе, я не психопатка, — она вновь стиснула зубы. — И своей репутацией я дорожу.
Призрак вновь закатил глаза.
До чего же упрямая. Какая же невыносимая, упёртая, озлобленная стерва. И почему именно ей достался такой невероятный талант? Почему именно она из всех певиц стала настолько выдающейся?
Почему именно она заставила биться его мёртвое сердце?
Другая на её месте уже бросилась бы в его объятия, благодарила бы, вцепилась бы в него мёртвой хваткой.
Если же свою благодарность Изабель могла выражать только руганью, то Призрак был сыт ею по горло.
Ни один разговор ни к чему не приведёт. Нужно либо нападать на девушку, запугивать, повелевать ею и заставлять работать на себя.
Либо просто владеть ею.
Призрак закрыл глаза и покачал головой.
— Пошли. Хватит с тебя экскурсий.
— Разорви петлю, и я спокойно уйду, найду посольство...
Но мужчина не ответил. Подойдя, он схватил Изабель под локоть и дёрнул на себя. Она попыталась сопротивляться, отстраниться, но значительно уступала Призраку в физической силе.
Она ругалась, но Призрак не слушал и молча вёл девушку за собой. Будучи страшно упёртой, она и сейчас пыталась бороться, кричала на него, звала на помощь, но никто её не слышал.
Или делали вид, что не слышали.
Он втолкал её в свои покои, запер дверь изнутри. Изабель, злобная и взъерошенная, перевела на него взгляд.
— Ванная комната знаешь где, — бросил он, стягивая с рук шёлковые перчатки. — Приведи себя в порядок, завтра у тебя первый рабочий день.
— Я. Не подписывала. Контракт.
Он закатил глаза и сел в кресло, опустив ногу на ногу, бросив на Изабель оценивающий взгляд.
— Я уже сказал, что у тебя есть выбор. Либо ты становишься здесь певицей, либо отрабатываешь телом, и первый вариант для меня предпочтительнее. Но свободы ты не получишь ни в одном из них, — он выдержал паузу. — Так будет лучше для тебя.
Изабель скрестила руки на груди, посмотрев в сторону.
— То есть, только один вариант?
— Ja.
— И... что будет, если ты нарушишь условия? Что будет, если заставишь свою проститутку петь?
— Я никогда не нарушаю условий.
— И всё же? Ты тоже человек. Какой бы бездушной скотиной ни был.
Призрак долго смотрел на неё, прежде чем ответить. Изабель в её положении искала пути отступления, выход, надежду, и потому изворачивалась, словно ядовитая змея. Она хотела сбежать, не зная, как быстро она полюбит и этот театр, и местного зрителя.
Но, раз ей нужен был лучик света в подземелье, Призрак обязан был его дать.
Она привыкла бороться за всё в своей жизни. Пусть борется за свободу.
Даже если этой свободы ей в конечном итоге никто не предоставит.
Пусть видит успокоение и смысл жизни в бессмысленной битве.
— Если я заставлю свою любовницу петь или если я соблазню свою певицу, значит контракт недействителен. Сможешь разорвать его и бросить мне в лицо.
Он не думал, что ложь подействует, однако лицо Изабель посветлело. Впервые с момента их встречи.
— И что же ты выберешь?
Девушка на мгновение опустила взгляд, потом приблизилась к мужчине, обошла его по кругу, ладонью медленно проведя по плечу. Сорвать маску она не пыталась — уже хорошо. Да и у неё всё равно ничего бы не вышло.
Склонившись, Изабель шепнула ему на ухо:
— Я буду петь для тебя. Но каждый день я буду тянуть из тебя деньги, устраивать тебе скандалы и требовать того, чего даже ты не сможешь выполнить, — она улыбнулась, проведя пальцем по его челюсти, заставив посмотреть себе в глаза. — И будь уверен. Раз ко мне в руки попался один богатый идиот, то и второго я разорву на части.
Она выпрямилась, развязав пояс плаща, бросила его Призраку.