— Говоришь, временная петля ограничивает меня в перемещении? Тебе же хуже. Ты даже не сбежишь в другую комнату.
Мужчина смотрел на неё немигающим взглядом.
— Я не буду запирать дверь в ванную.
Сказав это, девушка сбросила с себя плащ и царственной походкой прошла в ванную комнату. Призрак оставался спокойным ровно до того момента, пока дверь за Изабель не закрылась.
После он поднялся, тяжело дыша, чувствуя дрожь во всём теле. Стиснув зубы, он приказал себе успокоиться, достал золотые часы из кармана, взглянул на циферблат. Стрелки шли в нормальном ритме, но двигались против часовой.
Чёрт.
Нужно успокоиться.
Он старый, уставший, раненный своим же колдовством маг. Одной нахальной девице ни за что не сломить его.
Призрак не станет тешить её гордость своей страстью. По крайней мере, не в первый же день.
Но, когда она запела в ванной — своим громким, прекрасным, поставленным голосом — у него закружилась голова.
Призрак зарылся пальцами в волосы, сидя за столом, слушая её великолепные арии. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться, и не мог.
Похоже, справиться с ней будет тяжелее, чем он думал.
Глава 5
Изабель думала, что сможет сломать своего похитителя и сбежать из Clessidra в первую же ночь.
Она вышла из ванной в одном полотенце, которое швырнула в Призрака, прежде чем переодеться в полупрозрачную ночнушку. Откуда у мужчины полный гардероб женской одежды подходящего Изабель размера девушка не стала спрашивать.
Откинув за плечо мокрые кудри, она принялась втирать в лицо крем, громко распеваясь.
Мужчина не реагировал.
— Что? — она хмыкнула. — Уже не нравится мой голос? Он больше не вызывает восторгов и аплодисментов?
Призрак перевёл на неё равнодушный взгляд, держа пальцами перьевую ручку.
— Со сцены звучишь лучше. В квартире — как недорезанная собака.
Изабель не должна была реагировать, ей следовало закатить глаза, отмахнуться от Призрака, отвернуться.
Но она сжала губы, умолкла и принялась расчёсывать мокрые волосы.
В своих письмах он всегда был честным критиком, иногда наставлял её, иногда давал советы, порой ругал. Похвала от него, его восхищение были для Изабель наградой. Призрак был строг, но объективен, из-за этого у девушки не возникало ощущения, будто он льстил ей, как большинство поклонников.
Её голос был тем немногим, что Изабель любила в себе, тем, что любили другие, тем, что могло привлекать людей, когда от красивого лица и тела останутся только воспоминания.
Недорезанная собака.
Неужели так плохо?
Неважно. Раз голос его не соблазнил, нужно использовать проверенные варианты.
— Я совсем не хочу спать, — произнесла она, фальшиво улыбаясь. — Почему бы тебе не... утомить меня как следует?
— В Германии рабочий день начинается в восемь утра. Театралов это тоже касается.
— И что с того? — Изабель опустилась на кровать. — Один раз придёшь невыспавшимся. А сейчас иди ко мне.
Призрак окинул её долгим, тяжёлым взглядом, после чего щёлкнул пальцами. Девушка кокетливо приспустила с плеча лямку, не сводя взгляда с мужчины, но спустя пару секунд без сил свалилась на кровать. Её глаза закатились, веки отяжелели, и глубокий, внезапный сон придавил своей тяжестью.
Проснулась Изабель уже ранним утром.
В комнате было темно, только через витражи под потолком проникали крохотные лучики света, пахло розами и дымом, а рядом, под одним с ней одеялом лежал Призрак.
Изабель скрипнула зубами, глядя на него. Мало того, что этот извращенец любил уничтожать на ней одежду, так ему ещё и нравилось против воли заставлять её спать.
Не просто извращенец, но и с замашками папика-деспота.
— Guten...
Девушка со злобы протянула руку к его лицу, сжала пальцами маску и со всей силы сорвала.
По крайней мере, Изабель показалось, что она её сорвала.
Она чувствовала тепло чёрной маски, её гладкую поверхность, её вес. Но в то же время в руке ничего не было, да и лицо маньяка по-прежнему было скрыто.
Призрак в ответ стиснул пальцами её волосы и с такой силой дёрнул их назад, что Изабель вскрикнула. Зажмурившись, она изогнулась, вцепилась в его руку, пытаясь выбраться.
Он повалил её на подушки, навис сверху, не выпуская из захвата её кудри.
— Есть вещи, которые я не позволю даже тебе, — тихо, сквозь зубы произнёс он. — Сбежать. Убить себя. Выйти замуж. И сорвать. С меня. Маску.
— И что же там? — огрызнулась девушка. — Шрамы? Ожоги? Или ты просто стесняешься своих морщин?
— Тебя не должно волновать, что я скрываю. Работай на меня. Пой мне. И не приближайся.
— Отпусти меня, ублюдок, — процедила она.