— Удивлена?
— И чем же тебя заинтересовала я? Глупенькая, молодая певичка... которая ещё и звучит, как недорезанная собака.
Он сжал её руки, стоило Изабель кончиками пальцев проникнуть ему под одежду, повернулся к ней лицом и, глядя в глаза, поцеловал бледные ладони. Девушка сощурилась. Она искала в его лице смятение, похоть, вожделение, но не увидела ничего, кроме мрачной строгости.
Да из чего он создан? Из титана?
— Я читал твои письма. Каждое. Ты в отчаянии, напугана и сломлена, но далеко не глупа.
Лицо Изабель приобрело бордовый оттенок. Она отдёрнула руки.
— С чего ты взял, что их писала я? На каждое твоё письмо отвечала моя служанка!
— Та трусливая Närrin, не способная связать и двух слов, не задохнувшись?
— Она добрая, милая, работящая, и она ни за что не вывела бы меня из себя. В отличие от некоторых.
Изабель горделиво отвернулась и прошла в ванну, громко хлопнув дверью.
— Кусок сволочи, — тихо процедила она, шагая в душ. — Который из себя ничего не представляет.
Она собиралась долго, в четыре раза растягивая каждое действие, долго крутилась перед зеркалом, долго расчёсывала кудри. Но, когда Изабель вышла, Призрак сидел за книжкой, за окнами ещё не занялся рассвет, а на часах не прошло и минуты.
— Ты в курсе, что я тебя ненавижу?
— Wie schade, — он вздохнул. — Weil ich verrückt nach Liebe.
— Какого чёрта ты там прогавкал?!
— Это значит, что я ненавижу тебя втрое больше, — с этими словами он поднялся, вернул книгу в шкаф. — На уроках и репетициях запоминать придётся очень и очень многое...
— А нахрен пойти не хочешь? — огрызнулась девушка. — Что значат твои "херц" и "либе", которыми ты меня постоянно называешь?
— Узнаешь на уроках, — он оправил на себе пиджак, взял трость. — А теперь пойдём. Нас ждут на сцене.
— Не так быстро! — Изабель пригрозила ему пальцем, держась от мужчины на расстоянии. — Я хочу быть в равных условиях.
— О?
— Как будет "тварь" на немецком?
Он приподнял бровь и с ухмылкой ответил:
— Schatz.
— Шатц, — процедила она. — Теперь пошли.
— Так просто? Без скандалов и драк?
— Я надеюсь, что среди персонала найдётся кто-то адекватный, кто поможет мне убить тебя и сбежать.
Призрак хмыкнул, глядя на неё, после чего взял фонарь и вышел из комнаты, протянув девушке руку. В этот раз она приняла его помощь — Изабель не хотела споткнуться на высоких ступеньках и переломать себе все кости.
И, выйдя из комнаты, она обернулась, взглянула на запертую дверь.
Этот мужчина... богат. Неприлично богат, к тому же, наделён опасной магией.
Почему он живёт в театре? С его деньгами он мог поселиться во дворце. Он мог отстроить себе дворец!
Изабель неоднократно слышала, что немцы живут на работе, что они не люди, а роботы, отлаженные механизмы, существующие только для изматывающего труда.
Потом она перевела взгляд на мужчину.
Он не желал расставаться с маской, взбесился, когда Изабель попыталась её сорвать. Почему же?
Пока они шли по бесконечным лабиринтам, Изабель прокручивала в памяти сегодняшнее утро, но никаких значимых выводов не сделала.
Нужно пристальнее следить за ним, нужно внезапнее нападать. И нужно говорить правду.
К чёрту. Если это поможет ей сбежать, пусть Призрак знает, с каким ничтожеством связался.
Они вышли в холл. Изабель окинула взглядом разноцветные витражи, ощутила холодный ветер, врывающийся в единственное открытое окно. Аромат роз, пропитавший театр, слился с морозной свежестью.
Барельефы и мозаики изображали мужчин и женщин в масках, животных, птиц, светила... Со вчерашнего бала никто не убрал из холла цветущие розы.
С одной стороны, театр казался таким же строгим и сдержанным, как католическая церковь, с другой — он был изящным, пускай и мрачным, древним, давящим, внушающим трепет.
Как же здесь красиво.
Изабель вздохнула, остановив взгляд на витраже с изображением Солнца.
Это темница. Красивая, дорогая, идеальная, но всё же темница.
Изабель обязана из неё вырваться.
— Нравится? — спросил Призрак. — Всё, что ты видишь, строилось с нуля. По моему проекту.
Девушка вздохнула.
— Теперь понятно, почему от каждой детали веет безвкусицей.
Мужчина скосил на неё взгляд. Изабель отвернулась. Он понял, что она солгала, и ей не хотелось видеть хитрый блеск в его тёмных глазах.
— Если бы ты сообщила мне о своей свадьбе чуть раньше, я предложил бы сыграть её здесь, в Clessidra.
Девушка вновь посмотрела на него.
— И зачем?
— Тут легче избавиться от свидетелей.
Она закатила глаза, в то время как Призрак задумчиво, невесело улыбался.