— Ты убил человека, с которым я долго строила отношения. Не расскажешь мне, почему же от этой новости я не пускаюсь в пляс?
— Разве? Вчера в ванной ты голосила во всю свою мощь. И пела ты явно не похоронные романсы.
Изабель покраснела. Впервые за долгое время ей стало по-настоящему стыдно.
Вчера она пела всё самое эротичное, что приходило на ум, всё самое пошлое и вульгарное. Она ожидала, что мужчина не выдержит и ворвётся к ней сразу после арии "La femme fatale", но этого не произошло.
В итоге он остался холоден и равнодушен, а она — пристыжена.
Но Призрак был прав. Вчера, пытаясь бороться за свою свободу, она действительно забыла про Филиппа.
Если вообще переживала о нём.
— Идём.
Мужчина тронулся с места так резко и быстро, что Изабель не успела опомниться. Едва она поняла, что нужно идти, как временная петля вновь сдавила шею, натянулась, стала душить.
И вновь швырнула девушку в объятия Призрака.
Она перестала дышать. Мужчина же хмыкнул, опустив ладони ей на талию.
— Изабель... кажется, я предупреждал о своей магии.
— Ты сам сорвался с места, — процедила она. — Тебе не кажется, что для того, у кого я "не вызываю бурных чувств", ты слишком часто ко мне жмёшься?
— Вот какие выводы ты делаешь? — с этими словам он принялся накручивать прядь её волос себе на палец. — Не приписывай мне то, что испытываешь сама.
— Я?! Я тебя ненавижу!
— Неужели? Не ты ли вчера оседлала меня, раздевалась при мне, пыталась соблазнить? — он хмыкнул. — Раз так хочешь, можем повторить то, чем мы занимались в ложе.
Призрак долго смотрел ей в глаза, потом скользнул взглядом к губам, к шее. Вчера он всё-таки оставил на её коже засос. Грубое животное.
Изабель коварно улыбнулась и подалась вперёд, навстречу. Призрак остановил её, надавив пальцем на губы.
— Петля сжалась, — холодно, без прежнего лукавства произнёс он. — Постарайся больше не медлить.
Девушка нахмурилась, глядя на Призрака и, прежде чем мужчина успел отстраниться, выпустить её из объятий, грубо оттолкнула его.
— Ты мог привязать меня к своей квартире и не плеваться пафосом, — она едва не рычала от стыда и унижения. — Мерзкая скотина! Маньяк! Schatz!
Призрак схватил её за руку, не позволив далеко уйти. Сильно, твёрдо, почти причиняя боль.
— Не так быстро, — произнёс он. — Ты же не хочешь стать ко мне ещё ближе?
Изабель стиснула зубы, опустив голову. От гнева её плечи дрожали.
— Давай договоримся, — мужчина обошёл девушку, опустил руку на плечо, заставив посмотреть себе в глаза.
Он на мгновение замер, увидев в её голубых глазах мерцающие слёзы.
— Во время репетиции я увеличу диаметр петли до десяти метров, — его голос звучал спокойно, ровно. — И если ты сегодня не будешь капризничать, то и впредь сможешь отходить на десять метров.
Изабель нахмурилась и жестом смахнула его ладонь со своего плеча.
— Быть с тобой честной, не капризничать, — она закатила глаза. — Ты похитил приму парижской оперы, так что с тобой я буду вести себя, как захочу.
Хмыкнув, Призрак невесомым жестом убрал прядь волос за ухо Изабель, из-за чего она заметно задрожала. Более эффективного способа заставить её заткнуться не придумал ещё ни один режиссёр.
— Ты такая храбрая, такая мужественная, неистовая, — прошептал мужчина. — Но это всего лишь маска, которую легко сорвёт даже слабый ветер.
Изабель сделала шаг назад, глядя в сторону и сжимая кулаки. Возразить ей было нечего, особенно когда сердце колотилось от ужаса, а тело тряслось, словно в лихорадке.
Призрак окинул её задумчивым взглядом, после чего снова подал руку.
— Идём. Пора работать.
Изабель не сжала его ладонь, демонстративно скрестив руки на груди, но без лишних возражений пошла следом.
Репетиция проходила в том же зале, что и вчерашний концерт. Изабель огляделась. Зрительный зал вмещал, должно быть, тысячу человек, и вчера он был полон.
— Вчера была премьера? — не удержалась Изабель.
— Моего "Люпена" мы ставим не первый год, правда, иногда я переписываю сценарий, — Призрак хмыкнул. — К нам приезжают и из других стран, другие режиссёры ставят свои версии этой оперы, пишут свои дешёвые сценарии. Но права на неё я продал только Opéra Garnier.
Не первый год и полный зал...
Изабель закусила губу, промолчав.
Она подняла взгляд к потолку, задержала его на гигантской хрустальной люстре. Сколько в ней тонн? Пять? Шесть?
Будь у Изабель её силы, она бы с удовольствием расплавила крепление и обрушила бы эту махину на Призрака.
Оркестр поднялся с мест, стоило мужчине подойти ближе, артисты тут же остановили репетицию.