— Сейчас, — прорычала она, извиваясь, пытаясь выбраться, — не время для твоих домогательств!
— Я тебя выкрал, — произнёс он, не реагируя на попытки Изабель освободиться, — я предложил тебе дом, работу, славу и вечную молодость. Я спас тебя от худшего решения в твоей судьбе. Так что твои проблемы касаются и меня тоже, Изабель.
Она топтала ему ноги, дёргалась, изворачивалась, пыталась его оцарапать, но безрезультатно. Призрак не ослабил хватки.
Изабель сдалась только когда обессилела. Всхлипнув, она вновь провела рукой по лицу, утирая слёзы, глядя в пустоту перед собой.
— Я из-за неё начала петь, понял?! — голос Изабель сорвался на рык. — Услышала её в первый раз... увидела в "Демоне"... и с ума сошла от восторга!
Рыдания душили её. Ей потребовалось сделать усилие, чтобы голос звучал внятно.
— Чтоб ты провалился с этой музыкой! Чтоб ты провалился со своим театром! Пойти в музыкальную школу — вот худшее решение в моей судьбе!
Она закусила губу, содрогаясь от спазмов рыданий, ненавидя себя за собственную слабость. С трудом дыша, Изабель плакала и никак не могла остановить рвущиеся наружу слёзы.
Она так привыкла играть, привыкла быть другими людьми.
Но когда кто-то обращал внимание на неё саму, когда видел её настоящую, это было невыносимо.
Даже служанке она не позволяла увидеть того отвратительного, ничтожного человека, которым всегда была.
Изабель успокоилась не сразу. И единственный свидетель её истерики не выпустил её из объятий, не пытался успокоить.
Он был рядом.
Был рядом, не позволив девушке спрятаться в укромном уголке.
— Можем возвращаться, — всхлипнула она, потирая озябшие пальцы. — Я больше не поддамся эмоциям.
— Кто сказал, что я тебя отпущу?
Изабель закатила глаза.
— И как ты собрался репетировать?
— Это подождёт.
— Нет, не подождёт. Я просыпалась в такую рань не для того, чтобы...
— Что у тебя стряслось?
Изабель сжала губы. Этот вопрос она неоднократно видела в письмах и всякий раз он вызывал у неё странную реакцию. Что у неё стряслось... С одной стороны, это не его дело, с другой — девушка в глубине души всегла была рада, что кто-то замечал её переживания.
— Ты собрался быть моим начальником. Какого чёрта ты лезе...
— Что. У тебя. Стряслось?
Изабель содрогнулась, её сердце на секунду остановилось.
— Я не хочу об этом говорить.
— А рыдать на каждой репетиции ты хочешь? — он вздохнул. — Deine Tränen haben mir auch wehgetan. Расскажи мне. Пожалуйста.
Изабель вздохнула. Об этом она не рассказывала никому, даже Филиппу, хотя ближе его у неё никого не было.
Настолько она была скрытной.
— Проболтаешься ей — я тебя убью. Не знаю как, но убью.
— Изабель... я стар, равнодушен к мирскому и погружён в магическое искусство. Надёжнее меня только немецкая марка.
Девушка закатила глаза.
— И что ты хочешь знать? Да, я пошла в музыкальную школу. Моя мать почему-то решила, что я гений, а потому толкала меня на различные конкурсы, заставляла петь на праздниках, пыталась пропихнуть на телевидение. Я столько выступала, что почти не помню занятий в обычной школе. Отец был иных взглядов. Он хотел, чтобы я выступала и пела без давления, — Изабель мотнула головой. — Но это была лишь капля в море их разногласий. И вот, каждый раз прихожу я с концерта... а дома крики, битая посуда, ругань.
Призрак молчал.
— Твоя очередь.
— Что?
— Тайна за тайну, — пробурчала девушка. — Я помню наш уговор. В отличие от тебя.
Мужчина глубоко вздохнул, прежде чем ответить:
— Ты спрашивала об имени, почему я стал Призраком и что у меня под маской. Ни на один из этих вопросов я не хочу отвечать.
Он выпустил её из объятий. Изабель повернулась к Призраку лицом и набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы как следует на него наорать.
— Моё лицо ранено моей же магией, — отчеканил он, — и этого ужаса тебе лучше никогда не знать. Призраком я стал, потому что мне есть за что ненавидеть самого себя. Тебе это должно быть хорошо знакомо.
Лицо Изабель вспыхнуло.
— А зовут меня, — мужчина вздохнул. — Эрик фон Виттельсбах.
Лицо девушки стало совершенно пунцовым.
— Тебе необязательно было отвечать на всё! Я не просила об этом!
Призрак только лукаво улыбнулся, глядя на неё, и от этого Изабель задрожала, впервые за долгое время почувствовав себя уязвимой.
— Это аванс. Ты ведь не всё мне рассказала.
— Всё!
— Изабель, — он выдержал паузу. — Распавшаяся семья — это больно, но в твоём возрасте с этим можно смириться и двигаться дальше.