Девушка сжала кулаки.
— Тебя нелегко заставить плакать. Ты проявляешь силу духа после похищения, утраты магии и даже оставаясь со мной наедине, — он встретился с ней взглядом, заставив приму вздрогнуть. — С твоим пением замешана чья-то смерть, не так ли?
Его голос звучал спокойно и вкрадчиво. Какое-то время Изабель смотрела ему в глаза, но вскоре отвела взгляд.
— Вот как? Об этом ты не рассказывала.
Девушка промолчала.
— Мадлен связана с этим?
— Нет, — тихо произнесла Изабель. — Она... она и не помнит о моём существовании. Я — никто. Всегда была никем.
Мужчина приподнял бровь, но девушка лишь покачала головой.
— Не лезь ко мне. Я не хочу обсуждать своё прошлое. Тем более, с тобой.
Он хмыкнул.
— Как знаешь, — он надел пиджак, застегнул его, глядя на неё равнодушным взглядом. — Если ты закончила хныкать, пойдём. Нам пора.
Этот ответ Изабель устроил больше, чем если бы Призрак начал её уговаривать открыть правду.
— Сейчас диаметр петли — два метра.
Услышав это, девушка послушно рванула следом за мужчиной, стараясь не отставать ни на шаг.
* * *
Когда Изабель запела со сцены, Призрак сидел в зрительном зале. Уговорить её взять микрофон и исполнить арию на французском было несложно: во-первых, девушка стремилась раствориться в работе, во-вторых, хотела поставить мужчину на место, показав всё своё мастерство.
У неё вышло. С первых мощных, высоких нот у него закружилась голова, а после её глиссандо от неё и вовсе отлила кровь. Мужчина скрестил руки на груди, опустил ногу на ногу, закрываясь, не желая, чтобы спесивая девчонка увидела его эмоции.
Она и без того слишком часто их вызывала.
Когда ария завершилась, Мадлен села рядом с Призраком и заговорила на немецком:
— Маэстро... даже не знаю, что сказать.
— Говори прямо. Она не понимает тебя.
Мадлен глубоко вздохнула.
— У неё бешеная сексуальная энергия, чудовищная. С такой харизмой ей нужно либо умерить пыл, — она задумалась, приставив руку к подбородку, — либо петь в дуэте с теми, кто обладает таким же потенциалом. В Clessidra нет никого настолько же агрессивного.
Призрак промолчал. Он смотрел на Изабель задумчивым, мрачным взглядом и думал лишь о том, как она великолепна в свете софитов. Каштановые кудри переливались золотом, глаза сверкали, а сама она была истинным воплощением искусства — капризной, непокорной, но такой притягательной.
Он специально выбирал для неё чёрное платье с красными вставками, чтобы Изабель не так сильно будоражила его чувства. Увы. Эта женщина была желанной даже в картофельном мешке.
Словно чувствуя его смятение, девушка спустилась со сцены, подошла к нему с Мадлен.
— Мой голос не подходит вам?
Мадлен ответила после недолгой паузы.
— Как давно вы стали примой, мадемуазель Идо?
— Два года назад.
— А сколько всего вы пели в Opéra Garnier?
— Двенадцать лет, — ответил Призрак. — Первые четыре года — в хоре.
Изабель обдала его долгим, хмурым взглядом.
— Двенадцать лет, — вздохнула, качая головой Мадлен. — И всего два года. Вы были правы, маэстро. Opéra Garnier действительно кишит кретинами без ушей, глаз, мозгов и чувства вкуса.
Изабель не сводила взгляда с мужчины, он, не мигая, смотрел ей в глаза. Почувствовав себя неуютно рядом с парой, Мадлен поклонилась и поспешила вернуться к оркестру.
— Ты не мог этого знать, — наконец, прервала тишину Изабель. — Я не говорила тебе о хоре.
— И что с того? Думаешь, я заметил тебя только после того, как ты стала примой? — Призрак хмыкнул. — Я слал тебе цветы и письма и до этого.
Она закатила глаза. По девушке было легко понять, когда она была смущена — Изабель всякий раз стремилась скрыть свои эмоции за злобой, высокомерием и недоверием.
— Ладно, — она вздохнула. — Как я выступила?
Призрак только собрался ответить, как девушка вновь напала. Она оказалась слишком близко и, хитро улыбаясь, села ему на колени.
Мужчина мгновенно напрягся и попытался отстраниться. В этот раз Изабель действительно застала его врасплох, в то время как он ещё не успел успокоиться после её выступления.
Девушка обняла его одной рукой, пальцами провела по линии челюсти, заставив посмотреть себе в глаза.
— Ого, — она коварно улыбнулась, поёрзав бёдрами, прижавшись теснее. — Ты настолько впечатлился?
— Слезь с меня.
— Что ещё попросишь? — Изабель прильнула губами к его уху. — Давай. Я сделаю что угодно, когда меня так красноречиво хвалят.
Призрак встретился с ней взглядом, пытаясь взять себя в руки. И как поставить её на место? Огрызаться? Он проявит трусость. Магией? Эффективно, но банально.