Всё прошло, как он и рассчитывал.
Не зря же он так часто писал ей советы, подговаривал дирижёров и режиссёров и на расстоянии тренировал её исполнение специально под себя.
Глава 7
Как и любое ужасное чудовище, Изабель становилась активнее с приближением ночи.
Ужинать она согласилась только тесно прижавшись к Эрику и периодически, в перерывах, касалась губами его шеи, ключиц, забираясь пальцами под рубашку.
Она всерьёз решила заняться своим освобождением.
— Десерт должен быть после основных блюд, — как можно равнодушнее произнёс мужчина.
— Десерт? — девушка улыбнулась, растёгивая его рубашку пуговица за пуговицей. Своей магией Эрик заставлял их застегнуться обратно, правда контролировать силы было всё сложнее. — Скорее... перец. Жгучий.
Улыбка Изабель была лукавой, игривой, соблазнительной, взгляд горел желанием, тело под тонкой тканью платья опаляло его своим жаром. Эрик смотрел на неё, накручивая кудри себе на пальцы, думая лишь о временных петлях, теории магии, первичном хаосе — и ни о чём больше.
Когда Призрак Оперы попытался выпить вина, Изабель впилась поцелуем в его губы, стоило ему отнять от них бокал. Эрик прерывисто вдохнул, стиснув девушку в объятиях, подавшись вперёд, едва не роняя на стол. Изабель изогнулась в его руках и судорожно простонала.
Когда она была так близко, ему было просто забыть, что Изабель выбрала не его, что была равнодушна к нему, что он не смог покорить её ни талантом, ни письмами, ни ухаживаниями.
Сделав над собой усилие, мужчина отпрянул от её губ, но Изабель не торопилась выпускать его из объятий.
— Ну же, Эрик, — промурлыкала она, прильнув к нему. — Ты не настолько ледышка, каким хочешь казаться.
— С чего такие выводы?
— Я читала твои письма, — чувствуя, что мужчина не отторгал её, девушка коснулась губами его уха, — видела работы. Твой взгляд выдаёт чистое, оголённое желание. Эрик... давай. Будь грубым со мной, накажи за наглость, заставь кричать от боли. Овладей мной.
Никогда прежде он не подвергался подобным испытаниям. Изабель стала настойчивой, спесивой, наглой, и теперь страх владел ею в меньшей степени.
Возможно, стоило обходиться с ней грубее? Как следует припугнуть? Это заставит её поумерить пыл, угомониться.
А ему подарит долгожданный покой.
— Заставить кричать, значит?
— Именно. Давай. Не нужно медлить, заставь меня умолять о пощаде.
Не сводя взгляда с её лица, Эрик провёл рукой по её бедру, сжимая его, наслаждаясь мягкостью тела, его упругостью. Потом, рывком перевалил девушку через колено и, проведя по ягодицам, задрал юбку и со всей силы шлёпнул.
Изабель вскрикнула от неожиданности, взвилась, но Эрик держал её крепко.
От второго звонкого шлепка она стала ругаться, материлась, брыкаясь сильнее.
После третьего он её отпустил. Изабель отпрыгнула, как ошпаренная, красная от стыда, оправляя задранную юбку.
— А теперь веди себя прилично, — он поправил галстук на шее. — Пока я не достал ремень.
Изабель схватила со стола бокал и в сердцах плеснула остатки вина в лицо Эрика. Он закрыл глаза. Алая жидкость стекала по маске, лицу, пропитывала рубашку, волосы, пиджак.
В этот раз он не отмотал время назад, позволил девушке отомстить. И от успеха, от вида содеянного она пришла в неподдельный ужас.
Эрик взял полотенце и промокнул им лоб, скулу, подбородок. Изабель боялась дышать.
— Раз ты закончила с ужином, отправляйся спать.
— Ты, — процедила девушка, — мерзкая тварь. Как. Ты. Посмел?!
— Посмел что? — с этими словами Эрик поднялся и бросил полотенце в Изабель. — Ты сделала выбор. А значит моей любовницей ты не станешь.
По крайней мере, до того момента, пока в самом деле не вспыхнешь страстью.
Она не ответила. Всё ещё сгорая от стыда, она аккуратно сложила полотенце вдвое, потом скрутила его в жгут и, замахнувшись, попыталась ударить Эрика.
Её импровизированное оружие тут же обратилось в прах, не достигнув цели.
Изабель прерывисто вздохнула и, подойдя, влепила Призраку Оперы звонкую, болезненную, отдающуюся в висках пощёчину.
Она ушла в ванну, громко хлопнув за собой дверью, включила воду.
Эрик глухо вздохнул, услышав её тихие, сдерживаемые всхлипы.
* * *
Расследовать похищение Изабель Идо святая инквизиция начала почти сразу же, хотя не отличалась скоростью принятия решений. Причиной их спешки стали показания свидетелей и жертвы чьей-то агрессивной магии, которые в неполные тридцать выглядели глубокими стариками.
Одной жертвой был гражданский, второй — инквизитор. Вот инквизиция и зашевелилась.
Теократы назначили главой расследования молодого кардинала Жиля Жакоте.