Изабель сверлила взглядом стол, сжав подол юбки.
— Сколько же боли тебе причинили, что ты так надёжно спряталась за масками, Изабель?
Девушка молчала.
— Ты убедила себя, что мужчины влюбляются в твои роли, в твой сценический образ, — он заговорил тише. — Но вот он я. И я видел твой гнев, твои слёзы, твоё упрямство, твои обиды. Твои, а не прописанные в роли. И только твои.
Изабель вздрогнула, повернувшись к нему. Обычно Эрик говорил о чувствах намёками, оборачивал всё в красивые метафоры, но сейчас был странно прямолинеен.
Она должна была этим воспользоваться, должна была действовать, спасаться, бежать.
Но на деле девушка дрожала от собственной беспомощности.
И, стоило Изабель встретиться взглядом с Эриком, как её сердце пропустило удар.
— Ich liebe dich.
Девушка вновь вздрогнула и в панике отвела взгляд в сторону, впервые за долгое время краснея от смущения. Смысл слов был очевиден — знать немецкий для этого не требовалось.
— Ты... ты что такое говоришь? — пролепетала она, схватившись за ворот платья. Изабель хотела отсесть дальше, но Эрик прижал её к краю. — Я... я в шесть раз тебя младше... У нас нет ничего общего! Я... я... ты мне даже не нравишься!
Голос дрогнул на последней фразе. Девушка закусила губу, тяжело дыша от волнения, а мужчина улыбнулся, вглядываясь в её лицо.
— Что случится, если я снова тебя поцелую?
— Клянусь жизнью, — с трудом ответила она, — сделаешь — и я воткну нож тебе в глаз.
— Какая жалость, — Эрик подался ближе, — я люблю риск.
— Не см...
Изабель упиралась, жмурилась, крепко сжимала челюсть, пыталась оттолкнуть мужчину. Вот только он был гораздо сильнее.
Его объятия были такими крепкими, что девушка не могла пошевелиться. Но целовал он с такой нежностью, таким пылом, что Изабель вновь стало страшно.
Такой смелый, такой дерзкий и решительный.
Не влюбиться бы в него...
Закрыв глаза, Изабель пыталась представить рядом с собой Филиппа и не могла. Тщетно она пыталась вызвать в себе отвращение к Эрику, возненавидеть его за объятия, за страсть, за признание в любви. Но ничего не получалось.
Да что с ней?!
Ей удалось вырваться из его рук только когда охватившее её напряжение стало совсем невыносимым. Тяжело дыша, Изабель обошла стол, обняв себя за плечи, и отвернулась, чтобы не выдать своего волнения.
Плохо. Очень плохо.
Ей начинало нравиться быть с ним.
Но, что хуже всего, Изабель бы взбесилась ещё сильнее, если бы он не поцеловал.
Филипп всегда побаивался её угроз. А этот...
Изабель вздрогнула, когда Эрик вдруг оказался рядом, поднёс к губам её руку, поцеловал трясущиеся пальцы.
— Ты всегда так дрожишь? — с улыбкой произнёс он.
— Иди. К чёрту.
— Или? — он притянул девушку к себе за талию. Она тут же взвилась. — Я достаточно терпел твой отвратительный характер. Имею право на долгую, приятную и сладкую месть.
Дыхание сбилось, жар снова ударил в голову, лишая Изабель способности мыслить здраво.
— Раз я такая сука, чего же ты меня терпишь? Избавься, побереги нервы.
Он ухмыльнулся, глядя на неё свысока, и от этого её сердце забилось чаще.
— Ты ненавидишь меня, презираешь, отталкиваешь, — прошептал Эрик, склонившись, мягко перебирая пышные кудри. — Но если я сдамся, забуду тебя, найду другую певицу, ты начнёшь мстить.
— С чего бы? — Изабель сжала его руку, отстраняясь. — Я стану воплощённым спокойствием. В мире не будет женщины, равнодушнее меня.
— Тебя уже предавали, не так ли?
Она ответила спустя долгое мгновение.
— Вот ещё. Я — Изабель Идо, прима парижской оперы. Мужчины становились в очереди, лишь бы подарить мне свои жалкие букетики.
Он улыбнулся, глядя ей в глаза, и девушка моментально отвернулась.
Да как у него это выходит?
Смотрит в душу, ухмыляется, всегда такой спокойный и выдержанный.
А у неё сердце выписывает кульбиты.
— Ты мне задолжала две правды, Изабель.
Скотина. Сволочь. Идиот. Психопат. Гнида.
— А ты мне задолжал извинения, — она с яростью отстранилась. — Ты не имел права обращаться со мной, как с ребёнком!
— Тебе я задолжал только выплаты за неделю работы. А за тот небольшой... инцидент ты уже отомстила.
Он коснулся ладонью щеки, напоминая о пощёчине. Изабель скрипнула зубами, до боли сжимая кулаки.
— Ты меня унизил, поэтому я унижу тебя в ответ, — её взгляд был острее ножа. — Что под маской?
— Изабель, — он вздохнул, закрыв глаза. — Моя магия ранила меня, я уже гово...
— Что. Под. Маской? — девушка дышала тяжело, вновь рискуя вспылить и начать бросаться посудой. — Я ничего тебе, скотина, не скажу, ни одного слова правды, пока ты не покажешь мне своё лицо.