Это ловушка для обоих, в которой обнажились тёмные желания каждого.
— Я хочу тебя, — тихо, шёпотом произнесла Изабель. — Эрик... Эрик...
Призрак Оперы вздрогнул.
Очередная уловка? Или эта надменная Афина настолько распалилась, что уже не возражала против страстной любви?
Мужчина взглянул ей в лицо. Голубые глаза сверкали, губы часто хватали воздух. Она не играла — по крайней мере, сейчас.
Эрик склонился, в который раз накрыв поцелуем её губы. Сегодня он так устал от её скандалов, что решил как можно чаще заставлять её заткнуться лаской. Изабель гораздо слабее его, сопротивляться не сможет.
Да и, судя по её поведению, не захочет.
Не прекращая поцелуй, ладонью он медленно провёл по внутренней стороне её бедра, аккуратно, боясь спугнуть, пробрался выше. Изабель лишь томно простонала ему в губы и вздрогнула, стоило ему мягко сжать горячую промежность.
Она оборвала поцелуй, откинувшись назад.
— Твою мать... чёрт...
Не этих слов он ожидал от возлюбленной, но возражать не стал. Сквозь тонкую ткань белья он ясно чувствовал, насколько горячей и влажной стала Изабель от его действий. И это подавляло любое недовольство.
Он вновь припал губами к её груди, пальцами ритмично сдавливая чувствительное место. Изабель металась, вздрагивала, задыхалась от эмоций, а её громкие стоны были слаще любых, даже самых плотных нот, когда-либо звучавших со сцены.
Изабель убьёт его, если узнает, что сейчас он играл на ней Лунную сонату.
Впрочем, а кто ей расскажет?
Эрик прислушивался к её телу, наслаждался им, сходил с ума от желания, вожделения, похоти. И всё же, должен был сдерживаться. Как бы тяжело это ему ни давалось.
Даже когда Изабель была такой доступной, такой согласной на всё.
Даже когда она, вскрикивая, содрогалась от экстаза, когда потеряла контроль над собой, со страстью произнося его имя.
Изабель...
Сколько ещё мук ты способна причинить?
Эрик целовал её долго, освободив её руки. Изабель тут же прильнула к нему, стиснула в крепких объятиях, обвила ногами торс.
Невыносимо.
— Тише, Изабель, — шепнул мужчина, вновь хамовато ухмыляясь, несильно, но твёрдо отстраняя от себя девушку. — Ты была против опасного секса. Забыла?
Она не сразу ответила, не сразу поняла, что он сказал. Прима смотрела на него с таким обожанием, будто никаких скандалов, ругани и взаимной ненависти между ними не было.
Всегда бы так.
— Давай, — он склонился к её уху, вдыхая аромат волос, — запомним этот момент. И всякий раз, когда ты будешь грубить мне, я буду щёлкать пальцами.
Он выдержал паузу.
— И вновь дарить тебе оргазм. Раз за разом. Пока не надрессирую.
Эрик перебирал пальцами её кудри. Изабель после секундного замешательства вновь прильнула к нему, коснулась губами уха.
— Себе же хуже делаешь.
Мужчина закрыл глаза. Она была права. Девушка после вспышки удовольствия станет спокойной, расслабленной, а он будет взвинчен.
Тяжело дыша, она никак не отпускала его из объятий.
— Ты умеешь обращаться с женщинами, святоша, — пальцами Изабель скользнула ему под рубашку, расстегнула верхние пуговицы. — А теперь дай мне показать, что я могу.
Девушка приподнялась, склонилась над ним, вновь решительно оседлала мужчину.
— Так хочешь сбежать, — прошептал Эрик, — или просто соскучилась по пылкому сексу?
Вместо ответа Изабель стянула платье через голову.
Она носила кружевное бельё. Тонкое, полупрозрачное, подчёркивающее соблазнительные формы.
Спустя секунду Изабель расстегнула лифчик.
— Это уже слишком.
— Да? — девушка теснее прижалась к нему, взяв его лицо в ладони, сорвав с него маску. — Всё, как ты любишь.
Её взгляд вновь стал взглядом хищницы — свирепой и необузданной, готовой на всё ради своих целей. Она поцеловала его с такой злобой, будто пыталась причинить боль.
— Клянусь, — выдохнула Изабель, ёрзая на нём, прижимаясь к телу обнажённой грудью. — Если ты и сейчас ускользнёшь, я...
Эрик щёлкнул пальцами.
Изабель схватила его за плечи, вновь сорвавшись на крик. Девушка задрожала в его руках, закусила губу, выгнулась. Её напряжённое лицо стало расслабленным, лишённым всякой мысли, нежным.
— Ещё? — оборвал тишину он, стоило ей немного прийти в себя.
Изабель упёрлась лбом ему в плечо, пытаясь отдышаться.