— Любовь моя, — прошептал он, зарывшись носом в её кудри. — Что на тебя нашло?
Она пригубила вино, загадочно улыбнувшись.
— Ты так меня бесишь, но.., — она сделала ещё глоток. — Ладно, вот тебе ещё одна правда. Пальцы у тебя... что надо.
— И не только они.
Изабель подалась навстречу, когда Эрик поцеловал её шею, мягко прикусил плечо.
— Завтра мы снова будем ругаться, — выдохнула девушка. — И не надейся на поблажку.
— Будешь выводить меня из себя, mein Herz, и я с радостью напомню, сколько магии в моих пальцах.
Изабель встретилась с ним взглядом, опустив ладонь на грудь мужчины.
— Тебе самому-то... понравилось?
— Сегодня, — он коснулся большим пальцем её губ, — твой рот был для меня как наказанием, так и наивысшим блаженством.
Она улыбнулась, после чего несильно прикусила его палец.
— Мог бы и отпустить меня, раз так доволен.
Эрик ответил не сразу, глядя в её глаза.
— Свою богиню? Изабель... мы только начали.
В привычной ситуации девушка бы на него наорала. Сейчас же её глаза засверкали, лицо стало алым. Она прикрылась руками, только сейчас вспомнив, что на ней не было одежды.
Глава 11
После... свидания Эрик стал наглее.
Он часто целовал Изабель, часто касался, обнимал и, если никто не видел, лапал. Девушка пыталась на него наорать, ударить, но мужчина каждый раз просто поднимал руку и складывал пальцы особым образом, будто собирался ими щёлкнуть.
И порой в самом деле щёлкал.
Скотина.
Насквозь извращённая, озабоченная, наглая скотина.
И как она могла не только кончить от его ласки, но и сама отласкать его?
Как-как? Она его хотела. Жаждала его грубых прикосновений, его настойчивости, его агрессивной ласки. Никто и никогда прежде не проявлял к Изабель такой обжигающей, жуткой, такой похотливой страсти.
И потому на его поцелуи она отвечала, даже если после нехотя отталкивала от себя.
И в его объятиях прима чувствовала себя невыносимо счастливой.
Тем не менее, Эрик медлил. Даже когда Изабель едва не напрыгивала на него от желания.
Он каждый раз отстранялся. И каждый раз намеренно либо щёлкал пальцами, либо оставался холоден.
Сволочь.
Из-за его хамоватой ухмылки, из-за его наглого поведения и из-за вспыхнувшего желания Изабель в первую ночь после свидания легла спать в одной прозрачной ночнушке. Потом стала ложиться спать только в узких трусах. А после — и без них. И, чтобы Эрик вообще не мог сомкнуть глаз, Изабель тесно прижималась к нему со спины, закидывала на него ногу.
Она знала, что он взбудоражен. Мужчина попросту не мог скрыть своего вожделения — и никакие временные петли ему не помогали.
И всё же, Эрик продолжал оставаться недотрогой, хотя Изабель уже с ума сходила от похоти. Но, как бы развратно она себя ни вела, в ответ мужчина оставался холоден и непреклонен.
После очередного отказа девушка в ярости влепила ему пощёчину, после чего Призрак Оперы в очередной раз щелкнул пальцами. Девушка закусила губу, жмурясь, оттягивая вниз подол юбки, едва способная стоять на дрожащих ногах.
В тот момент она так разозлилась, что решила игнорировать мужчину и полностью сосредоточиться на работе. Да, он умеет доставлять небывалое удовольствие, да, он невероятно хорош в интимных ласках. Но какой в этом смысл? Зачем Изабель любовник, с которым секс случается, как день рождения — раз в году?
Да и какой, к чёрту, любовник?
Она сбежит. Спрячется. Скроется. А забыть Эрика ей поможет сила воли, новый ухажёр и новая квартира где-нибудь в Америке.
А пока... немецкий, сцена, розы в оранжерее, которые Эрик каждый день тщательно осматривал, обрабатывал, поливал, подрезал. И, назло девушке, пока он ухаживал за розарием, время вне его замедлялось. Мужчина мог провозиться со своими кустами часов шесть, но в мире не проходило и минуты.
В это время Изабель брала с собой немецкие словари, выписывала слова, заучивала их. Её достало, что немцы вокруг без конца о чём-то тарахтели, смеялись, обсуждали, а она не могла связать и двух слов и сказать хоть кому-то, что её похитили.
Да и ей нужно было отвлекаться.
В противном случае она рисковала влюбиться в этого надменного урода.
За стеклом розария хлопья снега зависли в воздухе, солнце играло лучами в сосульках, но внутри было тепло. Изабель сидела со словарём и тетрадкой в кресле, шёпотом повторяя слова на гавкающем языке.
Она погрузилась в это настолько, что не заметила, как Эрик подошёл со спины, убрал её волосы за плечо и поцеловал в щёку.
Изабель вздрогнула, но решила не обращать на него внимания.
Пусть катится к чёрту. Он сам слишком часто отшивал её.