— Brauchst du Hilfe?
Изабель закатила глаза и громко захлопнула словарь.
— Если ты закончил, я хочу вернуться к репетициям.
— Можешь сделать перерыв. Ты великолепно поёшь на немецком. Будто родилась не во Франции, а в Герм...
— Я. Хочу. Вернуться. К репетициям. Что в этом непонятного?
Эрик вновь улыбнулся, глядя на неё. Изабель ненавидела и этот взгляд, и эту чёртову улыбку.
— Конечно. Только для начала поцелуй меня.
Девушка сощурилась, сделав шаг ему навстречу.
— Wenn die Hunde mit dem Schwanz bellen, — процедила она, вглядываясь в его глаза. — Ты меня раздражаешь.
Вместо ответа мужчина приблизился сам и, как бы девушка ни сопротивлялась и ни отстранялась, поцеловал её. Изабель зажмурилась, стиснула зубы, но это не помогло. И, стоило ей сдаться, как его ласка, несмотря на обиду, вновь пробудила в ней желание.
Боже, только не это...
Оторвавшись от её губ, Эрик мягко поцеловал её в лоб, не выпуская из объятий. Изабель тяжело дышала, не понимая, какая из эмоций сильнее остальных бушевала в её сердце. Она была зла на него, была в отчаянии, желала его или чувствовала рядом с ним себя бесконечно одинокой? Пожалуй, всё и сразу.
Слишком много чувств для одного надменного урода.
Изабель молчала, крепко сжав губы, дрожа в его руках.
— Когда я впервые тебя увидел, мне захотелось вывести новый сорт роз, — произнёс Эрик, перебирая пальцами её волосы. — Чтобы вспоминать твой невероятный голос пока я здесь, в Германии, а после — смотреть на цветы, пока я перечитываю твои письма.
Изабель не хотела его слушать.
— Я потратил много лет на селекцию, но сейчас, когда я смотрю на эти розы, вижу в них твою красоту, твою непокорность, твоё очарование, твоё изящество, — он улыбнулся. — И твой строптивый, волевой характер.
Девушка смотрела в пол, игнорируя его.
— И, думаю, — Эрик заговорил тише, более вкрадчиво, — моя роза уже созрела для того, чтобы я сорвал её цветы.
Изабель подняла на него взгляд.
— Пошёл к чёрту.
Мужчина мягко улыбнулся, прижимая её к себе за талию, пальцами касаясь подбородка. И, чем дольше он вглядывался в глаза примы, тем сильнее она переживала, что он заметит в них подавляемые чувства.
Да какие здесь чувства? Она просто сошла с ума. Обезумела так же, как и он.
Эрик склонился к её уху, вдохнул аромат волос и прошептал:
— Dich hat niemand gefragt.
Изабель оттолкнула его, сделала три шага назад, зашла за горшок с пышным кустом розы. Паршивая защита, но лучше, чем ничего.
— Сегодня Новый год, — произнёс Эрик, переведя взгляд на стекло розария. — До премьеры с тобой остался всего месяц.
Новый год... 31 декабря.
Это значило, что уже месяц она жила в чёртовой Германии, и никто не пришёл ей на помощь. Это значило, что за месяц ей вскружил голову тот, кого она ненавидела всей душой.
И это значило, что Филипп уже умер.
Её шанс на беззаботную жизнь богатенькой дряни умер от старости благодаря одному одержимому уроду.
Изабель отвела взгляд, скрестив руки на груди.
Теперь во Франции у неё действительно ничего не осталось.
— Мы встретим его вместе, — продолжил он, улыбаясь. — Пожелания?
Держаться подальше от тебя и твоего чёртового театра.
— Я хочу напиться, — вздохнула Изабель, проведя рукой по лицу. — Хочу смотреть всю ночь фильмы. На французском. Хочу увидеть рассвет через нормальные окна, а не через витражи.
Она закрыла глаза, сжав губы. Этот поток слов грозил закончиться истерикой.
Что ей делать? Безработной певичке, которой попросту некуда бежать...
— Как пожелаешь, — ответил Эрик. — Но и у меня к тебе просьба.
Изабель скрипнула зубами.
— Сегодня ночью ты покажешь мне свою магию. Во всей красе. Договорились?
Девушка забыла, как дышать. Её руки опустились.
Почему?
Почему он давал ей столько шансов бежать? Потому что хотел поиздеваться? Потому что действительно намеревался от неё избавиться? Потому что, стоило ей поддаться слабости, он потерял к ней интерес?
Но, даже если это так, разве она не должна радоваться? Не должна цепляться за любую возможность освободиться?
Изабель обняла себя за плечи, отвернувшись.
Она ненавидела себя. И как только у неё хватило мозгов понадеяться, что эта сволочь будет непохожим на других мужчин?
— Изабель?
— Во всей красе, говоришь? — она скривилась. — Не переживай. Увидишь.
Эрик уловил тон её голоса. Он всегда был довольно чутким к перепадам её настроения.
Он едва заметно улыбнулся.
— Не беспокойся. Я продолжу контролировать каждый твой шаг, — мужчина медленно приблизился, обойдя розы. — И не позволю тебе даже в лишний раз вздохнуть.