Призрак Оперы говорил так томно и вкрадчиво, что Изабель вновь почувствовала приливающий к щекам жар.
— А что ещё ты мне не позволишь? — огрызнулась она. — Может, есть и спать?!
Эрик улыбнулся, оказавшись совсем близко.
— Ты права. Спать тебе сегодня я не позволю.
Изабель закатила глаза.
— Значит, это всё? Мы условились: как только займёмся сексом, ты меня отпустишь.
— Кто тебе сказал, что это будет секс?
Девушка приподняла бровь. Мужчина обошёл её со спины, склонился ближе к уху и прошептал:
— Это будет грубое, жёсткое, извращённое, — он сжал её ягодицы, заставив Изабель вздрогнуть, — изнасилование.
Он убрал ладонь слишком быстро, чтобы Изабель успела дать ему пощёчину, взял её за руки, поцеловал костяшки пальцев.
— Идём работать?
Пальцы Изабель задрожали, пока она смотрела в эти карие глаза. Она должна была привыкнуть к его поцелуям, объятиям, к тому, как близко он каждый раз подбирался. Должна была — и не могла.
Каждое прикосновение было подобно разряду тока.
— А если я тоже хочу... этого? Что тогда? Даже не посмотришь на меня?
— Даже если ты в самом деле хочешь меня, ты никогда этого не признаешь.
Изабель скрипнула зубами, глядя на него. Действительно, в подобном она упорно не признавалась даже самой себе.
— Я три недели не могла тебя соблазнить, — произнесла она. — А ты решил получить желаемое с первой попытки?
Эрик улыбнулся, пальцами проведя по её подбородку.
— А я месяц не спал из-за тебя. Знаешь, о чём я думал всё это время?
— Знать не хочу.
— О том, как ты будешь голосить, ругаться, огрызаться, пока я, — его улыбка стала коварнее, — вдалбливаю тебя в стену.
Изабель моментально умолкла. Прежде Эрик не был настолько злым, напористым, никогда не разговаривал так агрессивно.
Она боялась не его.
Она боялась, что ей понравится его свирепость.
— Пошли. Пора работать.
Работать? С мыслями, что он собирался её "изнасиловать"? Почему бы не сделать это прямо сейчас?
— Или хочешь сразу приступить к делу?
— Да пошёл ты.
Вот ещё. Не так быстро. Она мучилась три недели, желая повторить их свидание, а он собрался заполучить её в своей душной оранжерее. Потерпит.
Думая об этом, Изабель прошла к выходу, выбрав для этого свою лучшую походку — ту, с которой она отыгрывала соблазнительниц и роковых женщин.
Она знала, что Эрик не сводил с неё взгляда. И всё же, сейчас он оставался невозмутим. Впрочем, как и всегда.
— У меня есть ещё одно пожелание на эту ночь, — произнёс он и не позволил девушке ответить. — Надень чулки, перчатки, платье с низким вырезом, меховую шубу, туфли на шпильках. Побольше бриллиантов, поменьше макияжа.
— А ты не охренел со своими требованиями?
— Ты всё равно выйдешь из театра в этом, — Эрик хмыкнул. — Но если будешь срывать с себя ненавистные вещи, я... с удовольствием понаблюдаю.
— Ты уже насмотрелся на меня. Ничего нового ты не увидишь.
— Когда смотришь на музу — каждый раз, как первый.
Изабель закатила глаза, но не ответила. Муза. Что ж, в этом была доля правды. В последнее время Эрик действительно много работал над новым сценарием и одновременно сочинял музыку на стихи. Он сразу сказал, что эта работа написана для его с Изабель дуэта.
Взглянув на ноты, девушка решила, что Призрак Оперы просто хотел вывернуть её наизнанку прямо перед зрителями.
И как бы она ни высмеивала его сценарий, как бы ни ругала и ни хамила, Эрик знал, что всё это было натужно и лживо.
Его тексты, как обычно, слишком метко задевали её чувства.
И почему такие таланты не могли достаться кому-то адекватному?
Изабель шла с ним к сцене. Она так часто волочилась за ним следом, так упорно держалась рядом, что подозревала: если он уберёт временную петлю, она этого даже не заметит.
И ещё она больше не испытывала паники и отвращения, оказываясь в его объятиях.
Когда Эрик взял её за руку, Изабель едва заметно сжала его ладонь.
Она сошла с ума. Она. Сошла. С ума.
Не так уж и плохо. Всё-таки, лучше быть сумасшедшей, чем по уши влюблённой.
Когда они подошли к сцене, Мадлен уже начала репетицию. Теперь они были заняты вторым актом, в котором у Изабель с Эриком было три арии.
Только вчера она поняла, что Эрик играл Локи, а она была его валькирией.
Костюмы для них тоже уже сшили. Эрик будет носить чёрную кожу с зелёным отливом, а она вырядится в ангела.
Зациклился же он на её роли ангела...
Увидев мужчину с девушкой, Мадлен остановила репетицию, обернулась к ним.
— Маэстро, — произнесла она, вдруг перейдя на французский. — Нас посетила страждущая душа.