Страждущая душа. Только бабушки могли так разговаривать.
Ах да...
— Wer ist das?
— Мсье Жакоте, прошу вас, представьтесь нашему директору Призраку Оперы.
Жакоте. Ещё один француз?
Парень поднялся с кресла в первом ряду партера. Высокий, но не грузный, мускулистый, но не раздутый от обилия мышц. Длинные светлые волосы он собирал в хвост на затылке.
И по тому, какой была его осанка, по его походке, Изабель заподозрила, что это не вокалист и не актер. Это военный человек.
Он был в выглаженной белой рубашке, прямых брюках и... перчатках. Зачем ему перчатки?
— Здравствуйте, — улыбнулся парень, подойдя, протянув ладонь Эрику для рукопожатия. — Я Жиль Жакоте.
Мужчина не пожал руки.
— Что привело полицейского в мой театр?
— Чем я себя выдал?
— Ничем. Я блефовал, — Эрик хмыкнул, а Жиль напряжённо сомкнул челюсти. — И всё же? Я попал в точку, а значит вы не обременены музыкальным образованием, не обладаете артистизмом и пластикой. Что привело вас в мой театр?
Жиль нахмурился и отвёл взгляд в сторону, скрестив руки на груди.
— Вам же не только актёры нужны, но и техники, обслуга? А я могу помочь с декорациями.
— Каким образом?
Жиль скосил взгляд на Эрика, на Изабель, сощурился и понизил голос.
— У меня... есть магия. И довольно сильная.
— Продемонстрируйте.
Жиль поначалу опешил, но быстро взял себя в руки. Он перевёл взгляд на сцену, глубоко вздохнул, опустил ладонь на сердце и закрыл глаза.
— Прости меня, Отец наш небесный, ибо я грешен...
Изабель перестала дышать. Она смотрела во все глаза, как парень поднёс к губам крестик, висевший у него на шее, как поцеловал его, как снял перчатки и ловко запрыгнул на сцену...
Инквизитор! Это долбанный инквизитор!
Она перевела взгляд на Эрика. Сказать ему? Или промолчать и дождаться, что инквизитор развалит чёртов театр по камешку?
Нет. К черту. Полицейскому Изабель бы ещё доверила свою жизнь, как и военному, как и прокурору. В своей ситуации она доверилась бы даже решительному уголовнику!
Но только не инквизитору.
Этим псинам она бы не доверила даже охранять свои туфли.
— Эрик, — прошептала она. — Это инквизитор.
— Да. Притом, неплохой. Кардинал, на счету которого двадцать три больших экзорцизма. Тебе это о чём-то говорит?
Изабель сжала губы. Это значило, что каким-то образом Жиль Жакоте лишил жизни двадцати трёх магов.
— И ты позволишь ему остаться? — прошипела она. — Я бы никому вреда не причинила своими силами, но эти мрази отравляли мне жизнь.
— А если он прибыл, чтобы спасти тебя от похитителя?
Изабель закатила глаза, отвернувшись, выхватив руку из его ладони. Она хотела отойти, чтобы скрыть смятение, подавить ярость.
Но Эрик обнял её со спины и поцеловал в шею, заставив девушку ахнуть.
Только сейчас она заметила, что в зале стало тихо не из-за умолкнувших артистов, а потому что мужчина остановил время.
— Прекрати, — простонала Изабель, пытаясь отстраниться, выскользнуть. Бесполезно. — Мне неприятно.
— Лгать мне ты не способна.
Зажмурившись, она выгибалась и отталкивала его, но от жара его поцелуев, дыхания, от наглых и уверенных движений девушку затрясло.
— Ну же, Изабель, — прошептал Эрик, крепко стискивая её в объятиях, тесно прижимая к себе. — А если Жакоте в самом деле пришёл спасти тебя?
Девушка простонала, изогнувшись, чувствуя, как от его рук, от поцелуев под кожей разгоралось пламя.
Ей должно быть страшно, его ласка должна вызывать отвращение, но Изабель с трудом дышала и закатывала глаза от желания.
Невыносимо.
— Пошёл он к чёрту.
— О? Я не ослышался?
— Мммм... хаааах.., — Изабель протянула руку, коснулась пальцами маски мужчины, попыталась сорвать, но не вышло. — Прекрати. Я... я... я никогда не... буду в долгу... у поганого инквизитора.
Изабель зажмурилась и попыталась сдержаться, когда Эрик щёлкнул пальцами. Но оргазм после долгого и тягостного воздержания вышел таким невыносимо ярким, что девушка вскрикивала, содрогаясь от спазмов наслаждения. Её звучный, сильный голос эхом отражался от стен.
Эрик крепко сжимал её в объятиях, покрывая мягкими поцелуями шею, плечи, ладонями пробираясь под платье. Сегодня он решил не скрывать вожделения.
Тяжело дыша, Изабель откинула голову назад, закрыв глаза. Ноги не держали её, всё тело стало до того чувствительным, что девушка вздрагивала от малейшего движения.
— Как же потрясающе ты поёшь.
— Скотина, — жалобно простонала она.
— Продолжай. Сегодня я хочу, — он поцеловал её за ухом, зарывшись носом в волосы, — слышать эти ноты всю ночь.