Изабель ненадолго умолкла, переведя взгляд на застывших в неудобных позах людей.
— Извращенец.
— Безусловно.
— Мерзкий озабоченный червь.
— Абсолютно точно.
— Я тебя ненавижу.
— Ты меня обожаешь. Я — лучшее, что с тобой случалось. Я — твоя страсть, твоё желание, твоя похоть, твоя люб...
Изабель повернула голову и поцеловала Эрика, стиснув воротник его рубашки. Не лучший способ заставить его заткнуться, зато самый действенный. От губ девушки Призрак Оперы каждый раз отстранялся с трудом.
Как же ей хотелось его придушить.
Когда Эрик всё же оборвал поцелуй, его дыхание сбилось, а объятия больше напоминали стальные тиски.
Он нехотя отошёл, обдав Изабель пылающим взглядом, отошёл, оправив на себе рубашку.
И запустил время.
Девушка невольно поправила на себе одежду, всё ещё чувствуя жар его ладоней на обнажённой коже.
— Приступайте, мсье Жакоте, — прогремел Призрак Оперы.
Инквизитор кивнул, повёл пальцами, согнул их определённым образом.
И из его рук вырвалась плотная магия с едва заметным фиолетовым свечением.
Сначала Жиль, размашисто, точно жестикулируя, создал из воздуха высокую каменную стену на сцене, потом добавил изящные парапеты, башни с острыми шпилями. Парень отпрыгнул в сторону, и там, где были его ноги, раскинулось крохотное озеро с двумя лебедями, состоящими из чистой магии.
Изабель закусила изнутри губу, вытаращившись на сцену. Жиль создавал пейзаж — это был строгий готический замок с крохотным садом. И, что более важно, это не было иллюзией. Все предметы имели вес, были осязаемыми и плотными.
И это инквизитор? Верные псы викария считали эту способность такой же опасной, как и солнечный свет, которым обладала Изабель.
Жиль управлял абсолютной защитой. Непробиваемым щитом.
Рядом с его декорациями можно взрывать бомбы: театр рухнет, а его магию это даже не поцарапает.
Но в атаке эти силы бесполезны.
Жиль виртуозно вырисовывал магией скачущих коней, которые по взмаху его руки превратились в белоснежных голубей. Взмахнув крыльями, птицы разлетелись по залу.
Артисты аплодировали ему, касались декораций, взбирались на них. Жиль же казался недовольным. Скосив взгляд на Призрака Оперы и Изабель, он закрыл глаза, сосредоточился.
И создал их фигуры в полный рост у алтаря. На Изабель было свадебное платье, а Призрак Оперы был одет...
...в тот же сюртук, в котором похитил её со свадьбы.
— Льстец, — произнёс Эрик.
Жополиз — перевела Изабель.
— Как тебе, mein Herz?
Девушка скосила взгляд на мужчину, потом на фигуры, держащиеся за руки. Что тут скажешь? Вместе они смотрелись неплохо, как чёрное с белым, как тьма со светом, как грех с чистой душой.
Это раздражало. Учитывая, что на самом деле друг другу они не подходили.
Но инквизитор должен убраться отсюда к чёртовой матери. А потому нужно показать ему, что Изабель находилась здесь по своей воле.
— Мы созданы друг для друга, mein Schatz.
С этими словами Изабель подошла, поцеловала мужчину в щёку, незаметно для других ущипнув его ладонь. Ей нужно было хоть как-то избавиться от гнева.
Эрик ответил ей лукавой улыбкой, от которой сердце Изабель подпрыгнуло.
Он снова что-то задумал.
— Вы приняты, мсье Жакоте, — ответил он. — Мадлен проводит вас в вашу комнату. Ich bedanke mich für eure Arbeit. Auf Wiedersehen.
Оркестр поблагодарил его, встав с мест, артисты со счастливыми лицами потягивались, расслабляясь. Жиль же заставил свою магию исчезнуть и надел перчатки, растирая пальцы.
— А репетиция? — спросила Изабель.
— У нас с тобой есть дела поважнее, — ответил Эрик, большим пальцем надавив ей на нижнюю губу. — И я буду только рад, если ты начнёшь сопротивляться.
Глава 12
Платье с открытыми плечами, длинные перчатки, чулки, бриллианты, сверкавшие, словно пролитые слёзы. Глядя на себя в зеркало, Изабель подкрашивала губы красной помадой.
Она прихорашивалась не просто так. Изабель уже настроилась на долгий, яростный и в какой-то степени болезненный секс и решила, что мужчина запомнит его на целую вечность.
Мужчина, который целый месяц оставался стойким к её домогательствам, похитивший её, убивший её жениха и насильно удерживающий возле себя.
Изабель ненавидела его, и в то же время страстно желала.
Ничего, её сумасшествие вылечат, как только она вернётся домой.
Эрик, видимо, был того же мнения, и поэтому вырядился в чёрный костюм, расшитый красной нитью, вставил алую розу в нагрудный карман. Как обычно, он зализал волосы назад, надел маску. Изабель окинула его с ног до головы. Встреться они при других обстоятельствах, она бы сказала Эрику, что ей нравился его стиль.