— Выбивается.
...по следу от ссадины на животе...
— Выжигается.
...по шраму у сердца.
— Но магией мало обладать. Ей нужно учиться. Долго, упорно, со старанием. Детям нашли учителя. Правда, он требовал, чтобы перед началом уроков дети приняли духовный сан. Один брат благодаря священному писанию прозрел, отвернулся от ужасной семьи, отказался от наследства и исчез. А второй был послушнее, смиреннее. И хитрее.
Изабель молчала.
— Он учился. Запоминал. Наблюдал. И понял, что у него в сутках больше часов, чем у остальных. Когда он научился скользить сквозь время, учиться стало легче и проще.
Пальцами мужчина водил по линиям на ладони девушки.
— Как ты понимаешь, мальчик был усердным, прилежным учеником у старого мага, — Эрик повернул голову, демонстрируя свой уродливый шрам на лице. — Даже лучшим.
— Господи... да на тебе ведь живого места нет.
— Wirklich? Что ж, за могущество нужно платить.
Изабель приблизилась, провела пальцами по челюсти мужчины, заставив посмотреть на себя. Ей нравилось смотреть в глаза Эрика — карие, глубокие, задумчивые. И головокружительно красивые. Она и прежде замечала, насколько они пленительны, как сильно завораживают, но всякий раз сопротивлялась его чарам.
Но сегодня это было невозможно.
Эрик приблизился и поцеловал Изабель, она подалась навстречу.
Как же было приятно любить его после всей той сводящей с ума, разрушительной, обжигающей ненависти.
И всё же, с трудом дыша, девушка отстранилась первой.
— Это же не всё, — произнесла она.
— И что же ещё ты хочешь знать?
Изабель опустила голову ему на плечо, прижалась к мужчине грудью, обнимая. Она делала так каждый раз, когда хотела что-либо получить.
— Как у тебя появился шрам на лице?
Эрик глубоко, протяжно вздохнул.
— Ты же понимаешь, что в ответ должна будешь рассказать, как сама обрела силу?
Она сжала губы.
— А ведь это было не с рождения, я прав? Магия проснулась после тяжёлой травмы, — мужчина мягко перебирал пряди её волос. — И это даже после стольких лет доводит тебя до слёз.
Изабель глубоко вздохнула.
— Об этом знают только я и мои родители.
— И что с того? Разве мы с тобой не живём, как семья?
Девушка хотела возразить, но в ответ только невесело улыбнулась, коснувшись губами одного из шрамов на его шее.
Действительно. Ругань, крики, слёзы, недопонимание.
Чем не семья?
— Рассказывай, — ответила она. — Я тоже расскажу. Обещаю.
— Вот так бы сразу.
Эрик обнял её, пальцами водя по спине, талии, опустился вместе с Изабель на подушку, накрыл их одеялом. Разговорившись, он совершенно забыл, что собирался отойти.
И Изабель была этому безумно рада.
Он не ушёл. Остался с ней, обнял, когда ей это требовалось, поцеловал в губы. Не пренебрёг ею, как это было с её первым любовником.
К тому же, Эрик не был целиком в её власти. Он остался по собственной воле, без просьб и приказов.
Она опустила голову на плечо мужчины, пряча улыбку, сжала его руку, сплетя пальцы.
— Перед началом обучения учитель поставил мне цель, — вздохнул Эрик. — Он дал мне камень. Бриллиант в форме слезы. Сказал, что я стану настоящим магом, как только смогу состарить его.
Он ненадолго замолчал, обнимая Изабель за плечо, гладя её шею, волосы.
— Моя магия... требует восполнения. Поэтому я крал годы жизни у всех, кого касался. Сначала — у прихожан. По году-два, не больше. Потом ходил принимать исповеди у заключённых, приговорённых к казни. Там я не сдерживался. А потом понял, что безопаснее и выгоднее всего красть годы у бессмертных. Этот исток не иссякнет никогда.
Изабель боялась даже дышать, лишь бы он не отвлёкся и не оборвал речь.
— Так что я научился замедлять время. Ускорять. Обращать вспять. Я мог вернуться в прошлое, мог создавать временные петли, мог что угодно омолодить, состарить, уничтожить. Мог даже изменить свой возраст. Но чёртов камень мне не давался. Чтобы превратить алмаз в графит требовались не сотни лет и не тысячи. А миллионы. Даже если бы я убил всех людей на планете, мне бы этого не хватило, чтобы уничтожить один чёртов камень.
— Но хватило одного бессмертного?
— Да, — Эрик хмыкнул. — Её мне хватило.
— Это... вампир?
— Почти. Это ангел. Один из древнейших представителей вида.
Изабель прильнула ближе.
— Итак... как ты состарил камень?
Эрик тяжело вздохнул, глядя в потолок. Рассвет занимался медленно, в номере всё ещё было темно. Девушка хотела, чтобы этот момент длился вечно.
— Я был в храмовом книгохранилище. Там обычно и проходили все уроки, — он потёр ладонью шрам. Изабель напряглась, глядя на то, как грубо Эрик касался оголённых костей. — Держал своего ангела за руку. Сосредотачивался. Взывал к могуществу. Я знал, что способен на большее. Чувствовал это. Но камень всё не старел.