Выбрать главу

— Спокойно. Сегодня мы будем целый день в толпе гостей, а после поедем к Филиппу. Я не брошу тебя здесь одну.

— Г... г... госпожа...

— В его доме нас никто не тронет, — Изабель подошла к девушке, сжала её ледяные ладони. — Мы будем в безопасности. Обещаю.

В глазах служанки замерцали слёзы. Сжав зубы, глядя на спокойное лицо госпожи, она с трудом подавила эмоции, не позволяя себе заплакать.

Такая успокаивающая уверенность тяжело давалась Изабель.

На самом деле из-за этой чёрной розы в её душе что-то оборвалось. Настолько, что она не могла без страха вновь взять букет невесты.

Её преследовали. Кто-то настойчивый, озлобленный, со своим персональным розарием.

Что, чёрт возьми, значат чёрные розы? Изабель дарили синие, красные, белые, розовые... но не чёрные.

Она вновь почувствовала волну липкого страха, когда с улицы раздался гудок автомобиля.

— Пошли, — выдохнула Изабель, сверля взглядом Кристин. — Об этом — никому ни слова.

Сжав губы, Кристин кивнула.

Сколько бы Изабель ни изображала спокойствие, а в машине она постоянно нервно оглядывалась по сторонам. Она пропустила мимо ушей комплимент от водителя, не расслышала его вопросов. Ей казалось, будто её преследовали все чёрные автомобили Парижа. И, стоило хоть одному из них проехать за ними всего лишь пару улиц, прима начинала паниковать.

Чёрт.

Она скрипнула зубами.

Филипп защитит её от всего нормального.

Но с магом ему не справиться.

Все маги, которых Изабель встречала на жизненном пути, были эксцентричны, с невыносимыми характерами, несдержанными и неосторожными. Их не интересовали деньги, им были не нужны материальные блага. Да и зачем им всё это, если при желании с помощью магии можно легко ограбить банк?

Изабель сжала кулаки, разжала пальцы. Ладно. Решено. Если этот ублюдок собрался помешать её счастью, Изабель сорвёт с себя маску, покажет, на что способна.

Она давно решила, что никто и ничто не отберёт у неё право на достойную жизнь.

Нормальную жизнь.

С этими мыслями Изабель вышла из автомобиля. И невольно улыбнулась, взглянув на величественный, ужасающий и грозный Нотр-Дам. Рядом с белоснежным собором прима всегда чувствовала себя крошечной, незначительной. Так было, когда она, будучи маленькой девочкой, приходила на репетиции церковного хора; так было, когда она, будучи студенткой, репетировала у древних стен и молила Бога, чтобы ее приняли в Opéra Garnier; так было и сейчас, когда она стала примой.

Неудивительно, что Изабель захотела выйти замуж именно здесь.

Нотр-Дам всегда приносил ей счастье. Пусть принесёт и сейчас.

Кристин вошла в собор первой и оповестила собравшихся, что невеста прибыла. Изабель прерывисто выдохнула, закрыв глаза, веля себе успокоиться. По-хорошему, к алтарю её должен был вести отец, но сейчас его не было на торжестве. Впрочем, как и матери.

Изабель специально не высылала им приглашения.

Перед примой открыли двери брат и отец Филиппа — Рауль и Жозеф де Шаньи. Изабель натянуто улыбнулась им и кивнула, крепче впившись в букет невесты. Она старалась понравиться семейке, но получалось, откровенно говоря, плохо.

Разве что, Рауль с недавних пор подолгу задерживал на ней взгляд, часто приходил в театр, часто задерживался у чёрного входа.

Не такая симпатия была нужна Изабель.

Орган заиграл свадебный марш, и этот звук, отразившись от многотонных стен, возносил в небеса сердце Изабель. Она любила этот инструмент, хотя сама так и не научилась играть, любила слушать мелодии на нём, любила закрывать глаза и представлять себя лёгкой, беззаботной птичкой, у которой не было никаких проблем.

Сквозь вуаль она улыбнулась Филиппу. Мужчина, не сдержав чувств, склонился и поцеловал её пальцы. Его рука ощутимо дрожала, а на глаза навернулись слёзы.

Он был до того поглощён любовью, что с трудом сдерживал эмоции.

Изабель не могла сказать о себе того же.

— Вы задержались, мадемуазель Идо.

— Прошу прощения, мсье де Шаньи, — ответила она тем самым томным, глубоким голосом, от которого у него всякий раз перехватывало дыхание. — Я спешила, как могла.

Если бы ещё не чёрная роза в букете...

— Не беспокойтесь. Без вас мы бы точно не начали.

— И тут не обойтись без примы? — она повела плечом. — Никуда без меня.

Приблизившись, он шепнул ей на ухо.

— Я соскучился.

— Я предупреждала, — улыбаясь, она провела ладонью по его лицу и вздрогнула, услышав вдалеке громкое тиканье часов. — Скучать мы с тобой будем регулярно.

Он невесело кивнул и перевёл взгляд на священника. Служитель храма стоял в белой мантии перед аналоем, на котором было раскрыто святое писание. Мужчина так и лучился добродушием.