— Пожалуйста, — прошептала она, давясь рыданиями. — Не надо. Я просто певица...
— Не просто певица, — его голос звучал спокойно, даже мягко. — Лучшая из лучших, meine Freude.
Его хватка ослабла. Мужчина больше не прижимал Изабель к себе так тесно, что она не могла дышать. Сейчас одной рукой П.О. мягко обнимал её плечи, а второй — гладил по волосам.
Изабель закрыла лицо ладонями, будто бы пряча слёзы, а на деле — обдумывая ситуацию.
Что же делать?
Что случилось с её силами? Где они?!
— Fräulein Ido, — вновь оборвал тишину он. — Я понимаю, как это выглядит. Но уверяю, ты в безопасности. Я не трону тебя.
Все вы обещаете не тронуть.
— Ты меня похитил! Со свадьбы! Ты убил моего жениха! — она подняла на него взгляд, отстраняясь. П.О. без возражений отпустил её. — Это ты называешь "в безопасности"?
Изабель утёрла слёзы, прежде чем окинуть мужчину взглядом. Он снова был в чёрной маске на половину лица, снова его волосы были аккуратно зализаны назад, снова весь строгий, выдержанный, мрачный.
Он был старше её. Быть может, на двадцать лет или больше. Она была молода, без единой мимической морщинки, в то время как его виски уже посеребрила седина.
Старый сумасшедший маньяк. Потянуло на свежую кровь?
— Я могу предложить тебе куда больше, чем то ничтожество, за которого ты собралась выйти из чистого отчаяния.
Из чистого отчаяния. Да что он мог о ней знать?!
Изабель хотела по привычке потереть помолвочное кольцо на пальце, но не нашла его. Украшение сняли.
Какой же наглый ублюдок!
— Я не просила тебя, — процедила она, — о помощи.
— Но нуждалась во мне, — парировал мужчина. — Изабель, что привлекло тебя в этом идиоте? Деньги? Авторитет? Статус? Или возможность спрятаться от инквизиции?
— Какое. Тебе. Дело? — она побагровела от гнева. И сильнее всего девушку выводили из себя не его тон, не небрежность, и не надменный, оценивающий взгляд. Её бесило, что каждое его слово было правдой. — Раз я такая меркантильная тварь, для чего было меня похищать?!
Уголок губ П.О. дёрнулся, его взгляд стал злее, презрительнее.
— Потому что твой талант встречается раз в столетие. А ты собралась похоронить его в семейной жизни с мерзким, избалованным ублюдком, который превратил бы тебя в такое же отвратительное существо.
— Ты ничего о нём не знаешь.
— Можно подумать, ты знаешь о нём что-то, кроме размера его кошелька.
Это было метко. Изабель с трудом подавила в себе желание подойти к П.О. и дать ему звонкую пощёчину.
Но сдержалась. Вновь оказаться в капкане его объятий ей совершенно не хотелось.
— Филипп ни за что не похитил бы меня.
— Верно, — хмыкнул П.О., не сводя с неё взгляда. — Для такого нужна решимость, которой не было и не будет в избалованных слизняках.
У Изабель опустились руки.
А на что она рассчитывала? Сумасшедшие не понимают, что они безумны, вот и этот мужчина не видел ничего экстраординарного в похищении.
— Так, — выдохнула она. — Я хочу домой. Немедленно.
— Auszuschließen, — мягко произнёс он. — Ты не на прогулке, Fräulein Ido. Ты похищена.
— Спасибо. Я обратила внимание.
П.О. пропустил сарказм мимо ушей.
— Для начала я хочу показать, ради чего ты здесь.
Ради насильственного секса с одним престарелым импотентом?
— Твой талант расцвёл и оформился в Opéra Garnier. Там же он и застопорился. Ты чудесно поёшь, Изабель, но утратила искру, потеряла азарт, — он убрал руки за спину. — В Clessidra ты обретёшь утраченное.
Изабель опустилась на кровать. Стоять и слушать фанатика она была не в состоянии.
— А если я не хочу азарта? — она вздохнула. — Если я хочу спокойной и тихой жизни со своим спокойным и тихим мужем?
— Тогда ты дура, — просто, без изысков ответил он. — И единственное, что с тобой можно сделать — повесить.
Прима подняла на него взгляд, сощурившись. Она не до конца верила, что мужчина способен причинить ей вред.
И всё же, когда он только шагнул навстречу, она подскочила, отошла в сторону, стараясь держаться подальше.
Магия, чёрт тебя дери, где ты?!
— Я видел, как сияли твои глаза, когда ты пела в хоре, — П.О. убрал руки за спину. Изабель замерла. — Видел, как выкладывалась даже в самых крохотных ролях. Но, достигнув вершины, ты разочаровалась.
Изабель стиснула зубы.
— Моя жизнь касается только меня! И меня точно не интересует мнение престарелых маньяков!
П.О. посмотрел на неё, приподняв бровь. Изабель горделиво вскинула голову, скрестив руки на груди.
Быть может, она похищена, слаба, не способна контролировать силу, но сломать себя она не позволит ни одному психопату в маске.